— Но навыки-то у тебя есть?

— И что ты предлагаешь?

Джарек жестом подозвал его ближе, мужчины склонились над столом, Джарек еле слышно шепнул:

— В наемники податься.

— Чего? — замер от неожиданности Кэно.

— Столько мы нигде не заработаем. А навыки, как я говорил, у нас есть. У меня связи в Детройте остались. Там матерый бандюга Корсар меня давно на это поприще вербовать пытался: где чего украсть, из кого деньги выбить, кого пришить… Так идет?

Кэно принял идею без особого энтузиазма, но легко вжился в новую роль — наемный убийца, грабитель, вымогатель. Он быстро стал известной и уважаемой фигурой в криминальном мире, Джарек тоже преуспевал, иногда поигрывая в казино и подделывая произведения изобразительного искусства. Была, конечно, в этой новой жизни масса недостатков — нелегкая жизнь вне закона, потребность постоянно скрываться, и, в конце концов, бессонница, порожденная чувством небезопасности мира. Работа все же нравилась Кэно — он снова почувствовал себя в родной стихии, когда приклад снайперской винтовки уперся в затвердевшее за годы сильное плечо. Запах рыбы наконец-то выветрился из одежды — его сменил запах бензина, копоти, сигар и портвейна. Анархист решил, что родился для войны. Даже больная нога стала беспокоить его настырной тупой болью гораздо меньше.

Мужчин знали под их старыми армейскими прозвищами — Скиталец и Козырь. Под началом бывалого киллера Корсара они воевали под знаменами тех, кто платит, до 1984 года. И осенью этого года один день вновь заставил Кэно задумываться о том, куда же ему стоит идти. Жизнь словно сама заставляла выбрать свою дорогу. Раз и навсегда.

Джарек заканчивал делать копию полотна какого-то известного импрессиониста, то ли Гогена, то ли Моне. Химический запах масляных красок уже не вызывал головной боли и тошноты. Маслом были перепачканы старые брюки, клетчатая рубашка и руки Джарека. Тюбики краски, грунтовка для холста, грязные тряпки и кисти различной формы и ширины валялись вдоль холста на мольберте, на полу, на запятнанном маслом старом деревянном стуле, несколько кистей Джарек держал в зубах. Облезлая входная дверь распахнулась, ударив о стену так, что ржавая ручка оставила вмятину на штукатурке. От неожиданности рука Джарека дернулась и он положил жутко кривой мазок.

— Кэно, СВД тебе в зад! Предупреждать надо! — бранился живописец, убирая тряпкой неровно легшее масло.

— Заткнись, — недовольно буркнул Кэно себе под нос, снял кожаный плащ и кинул его на пыльный пол.

На полу стоял ящик пива, принесенный Корсаром в знак благодарности — Скиталец и Козырь помогли ему уйти от преследования. Такая взаимопомощь у них, наемников-головорезов, была обычным делом.