– Откуда вы знаете про баптизалп? – быстро спросил майор.

– Не важно! – повторил патлатый. – Я все объясню потом. Поймите! Мы можем опоздать! Он здесь, в вашей части!

– И кто же это? – Особист подошел ближе к задержанному. – Можете назвать фамилию, звание?

Патлатый смерил его недоверчивым взглядом с головы до ног, пожевал губами и наконец решился.

– Могу, – сказал он. – Это должны знать все. Его зовут Свиридов Иван Григорьевич. Рядовой. Сегодня ночью он потерял родителей. Сгорели в своем доме…

Я, как услышал, чуть не сел тут же на полосу, на манер грузового «Ила». Но приземлиться мне не дали. Над полем, в той стороне, где кончалась полоса, поднялась вдруг сигнальная ракета, за ней еще несколько, цепочками, да не в одном месте, а сразу в трех. По всему аэродрому взвыли сирены.

– Ну, держись, славяне! – Лейтенант сплюнул, вглядываясь в горизонт. – Прорыв Периметра!

Сразу весь аэродром забегал, будто кипятком на поле плеснули. Морпехи запрыгнули в свой бронесундук и укатили вслед за «Хаммером», в который сели Тессель с майором. Пилотов самолета увезли на «КамАЗе». А мы стоим. Потому как задача пока не ясна.

Тут, смотрю, несется к нам от башни штабной «уазик-буханка», а из задней двери у него торчит-мотыляется пучок длинных прутьев каких-то, арматура, что ли?

Остановился, распахивает все двери – подходи, получай. Я думал, наконец-то ружбайки выдадут. Не тут-то было!

– Пика четвертого ряда, одна штука… – Прапор выдернул из пучка трехметровую жердину с острым серебристым наконечником. – Хватай, чего стоишь? – Потом сунул мне в руки короткий тесак в ножнах из тертой кожи, а потом еще смешнее – протягивает медное блюдо.

Я не удержался, спрашиваю:

– А сковородки нет?

Он глянул хмуро:

– Будет тебе сейчас сковородка. В три дня не оближешь. Следующий!

– Рота, стройсь! – командует лейтенант.

Ребята опытные – не мы, первогодки – сразу стиснулись в плотный строй. Хотел и я встать, но Баранов меня погнал.

– Куда ты лезешь в переднюю шеренгу?! Жить надоело? Стой в гуще! – Он поставил меня в затылок старшине. – Фалангой ходил?

– Ходил… на плацу.

– Значит, главное знаешь – делай, как все.