– Рой на три часа! – закричал кто-то.

Я поднял голову, но сначала ничего особенного не увидел. Только далеко впереди, у самого начала взлетной полосы, будто пыль столбом поднялась – прозрачный такой вихорек. Крутит юлой сметь всякую и несет прямо на нас. Пакеты полиэтиленовые, что ли?

Потом смотрю – а пакеты-то все с глазами! Носятся, круги нарезают, прозрачные белые лица!

– Пики подвысь! – скомандовал Баранов.

И сразу не фаланга стала, а массажная щетка. Передние выставили пики вперед, те, что за ними, подняли повыше, третья шеренга – еще выше, а меня уж вовсе заставили пикой в небо целить.

– Двумя руками держи, а то вырвут, – не оборачиваясь, сказал старшина. – Щит сдвинь до локтя. Как увидишь, что прямо на тебя глядят – прикрывай голову!

– А что это за морды? – спросил я, вцепившись в тяжелое древко.

– Сам ты морда, – буркнул ефрейтор. – Там, может, бабка твоя…

– Какая еще бабка?! – не понял я.

– Клевцов! Отставить треп! – прикрикнул на него лейтенант. – Разлагаешь молодого!

– Виноват, – мне показалось, что старшина вздохнул.

Рой, однако, не торопился нападать. Лица мелькали уже совсем близко, летали вверх, вниз, влево, вправо, быстрыми зигзагами, не уследишь – ну как стрижи перед дождем!

– Темя береги! – завопил кто-то рядом.

Я вскинул голову и вдруг увидел прямо над собой огромные, внимательно рассматривающие меня глаза.

Захлестнуло ужасом.

Ничего, кроме этих глаз, я увидеть не успел, да там вряд ли и было еще что-нибудь, но я узнал их сразу. Это были глаза майора Томилина. Он смотрел на меня совсем так же, как сегодня ночью, в темном пустом городе – со спокойной уверенностью, что никуда мне не деться, и глаза у него были не свирепые, а усталые.

– Пригнись, дурак!

Тяжелая пятерня Клевцова легла мне на плечо и заставила согнуться в три погибели. Сейчас же над головой что-то клацнуло, будто гигантские акульи челюсти захлопнулись с костяным хрустом.

– И-и! Ко-оли! – пропел лейтенант, и вся рота, вытянувшись вслед за отхлынувшими тенями, подхватила крик на последнем слоге и мощно ударила пиками в небо.

Я тоже попытался попасть острием в одну из мелькающих над нами призрачных фигур, но удар у меня вышел совсем паршивый – больше похоже, что мальчонка голубей гоняет хворостиной. Мне снова что-то крикнули, но я не расслышал, потому что в это самое мгновение кто-то со страшной силой рванул пику у меня из рук.