«Мифа, – отчаянно цепляясь за край двери, распахивающейся в пустоту, подумала Амрита. – Мифа…»

И тут она вспомнила.

– Ты открываешь перед живыми существами двери высших планетных систем, – пробормотала она. – Ты указываешь путь к освобождению. Ты всегда пребываешь в моем сердце…

Тьма рассеивалась. Амрита увидела коридор, в котором извивались и корчились тела. У ее ног кто-то корчился и стонал. Ужас так изуродовал лицо человека, что Амрита не сразу узнала Лайза. Сама она тяжело опиралась на стену, вжималась в нее, изо всех сил стараясь стать плоской, но осталась на ногах. Чуть поодаль сидели Макх и Бонем – обнявшись, как дети, застигнутые вкрадчивым ночным стуком в дверь. Лицо Макха было мокрым от слез. Изо рта Бонема сочилась белая липкая ниточка слюны.

– Хватит! – произнесла Амрита с трудом, но и с вызовом, как она надеялась. – Прекрати!

Звезда, венчавшая пузо на ножках, дернулась в ее сторону. Но не было больше хтонического ужаса, безглазой пасти, пожирающей все и вся. А был представитель расы, способной к подавлению воли противника и прочим ментальным штучкам. Подобные расы не были редкостью во Вселенной. Эллориты в свое время построили империю, пользуясь своими способностями в этой сфере. Наверняка в материалах Корпорации сообщалось об этой способности жителей Тхимврук – да только никто этого не прочитал.

Члены экспедиции не собирались контактировать с местными жителями, по крайней мере, настолько близко.

– Ксенофобия, – холодно произнес Хатхуу, – не делает чести разумной расе.

«Все-таки он из ученых, – подумала Амрита. – Из тех, кто слишком быстро мыслит…»

Эта мысль, отстраненная и совершенно чужая, выдернула ее из атмосферы липкого ужаса, которым сочился коридор, и окончательно вернула ее в реальный мир.

– Что… – пробормотал Бонем. – Что ты сделал…

Голос Бонема окончательно рассеял наваждение. Амрита узнала его – этот голос, взволнованный и дрожащий, расспрашивал про Кеону.

– Мне показалось, – сурово пролаял Хатхуу, – что вы не верите мне. Что вам кажется, что я на стороне тех, кто хотел убить вас, кто подбил космокатер. Я показал вам, что если бы я хотел…

– Мы все поняли, – пробормотала Саджана, полевой медик экспедиции.

Она сидела, прислонившись к стене чуть поодаль, и на коленях у нее белело бурое пятно. Медичку, судя по всему, стошнило в то время, когда Хатхуу показывал людям то, что хотел.

– Извините нас, – слабым голосом закончила она. – Но кто же это сделал и что нам делать теперь?

Пока Хатхуу вкратце пересказывал все то, что Амрита уже знала, лица людей медленно поворачивались в его сторону. Амрите эти белые пятна в полутьме коридора напомнили кувшинки на темной поверхности пруда. Его резкий, глубокий голос заставлял прислушиваться к себе. Впрочем, теперь люди слушали бы его, даже если бы Хатхуу заикался и шепелявил. Первым распрямился Лайз, скрючившийся у ног Амриты. Он со стоном сел и обвел по сторонам непонимающим взглядом.