Саша посмотрела на его враз вспотевшее лицо и рассмеялась. Глеб ушёл, а она всё не могла успокоиться, взвизгивая и пристанывая от смеха.

Красавица дожила до весны.

Выглянуло солнышко, стаял лёд, тронулась Нева. Сотрудники Ленинградского зоосада готовились к приёму первых посетителей, одновременно вспахивая газоны под огороды. В обезьяннике ловил солнечных зайчиков неизвестно как выживший детёныш орангутанга, рвал крысиную тушу чёрный гриф, щурились на свету кудлатые медвежата.

Саша мела аллею и насвистывала под нос приснившуюся ей в новогоднюю ночь мелодию. Она получила все заблудившиеся письма Игоря и ждала его приезда и обещанных суток, только никак не могла придумать, на что потратить часы с мужем, кроме как забраться в постель и не вылезать до последней секунды. Жаль, что Игорь так и не приехал, его грузовик подбили на Дороге жизни в апреле 1942 года.

Глеб пережил блокаду, пережил и войну. Его тело нашли на набережной в сентябре 1956 года с перерезанным от уха до уха горлом. В отверстую рану была засунута банка тушёнки.

Саша не попала на Ленинградскую премьеру Седьмой симфонии Шостаковича, она услышала её гораздо позже. Муж привёл её на концерт в ноябре 1948-го. В скрипичном водовороте Саша явственно услышала тот самый непокорный Ленинградский вальс, который приснился ей в первую, самую страшную блокадную зиму, и расплакалась.

Владимир Марышев Объект ликвидации

Владимир Марышев

Объект ликвидации

В ноздреватой облачной пелене возникла прореха, и из нее выглянуло темно-желтое местное солнце. Оно казалось состарившимся земным, и на него, лишь слегка прищурившись, можно было смотреть без опаски.

Но Лосев не смотрел на солнце. Он стоял перед двумя рядами одинаковых земляных холмиков, переводил взгляд с одного на другой и думал о том, какая же сволочная штука жизнь. Теперь ему предстояло цепляться за нее три долгих года и каждый день бороться с высасывающим душу одиночеством. А для этих восьмерых все уже было кончено. И бессмысленно искать причину, взывать к вселенской справедливости. В космосе нет справедливости, все решают законы физики и теория вероятностей. Кому продолжать цепляться за жизнь, а кому кануть в небытие – зависит от слепого случая.

Лосев чувствовал страшную усталость, словно не киберы копали могилы, а он сам, согнувшись в три погибели, вырыл их примитивной лопатой. «Будь все проклято, – крутилось в голове. – Будь все проклято».

В такие минуты не принято думать о мелком, но он вдруг поймал себя на мысли, что его раздражают порхающие в воздухе лиловые пушинки. Судя по характеру движений, это были не причудливые летучие семена, а самостоятельные, хотя и довольно примитивные, организмы. Они то опускались к зарослям похожей на щетину бурой травы, то вновь уносились в небо, непрерывно выписывали зигзаги и крутые спирали. Словом, резвились вовсю, и им дела не было до трагедии, пережитой двуногими чужаками…