— Ладно, пойдем.

Как и предрекал док, за время нашей беседы окончательно исчезли все симптомы сотрясения мозга, и на сей раз я шагал по коридорам весьма уверенно, спокойно обходясь без посторонней помощи. Подозрительно тихий Тарасов шел сзади, отстав на пару шагов, и что-то сосредоточенно обдумывал. Хорошо с ним пообщавшись, я мог с уверенностью сказать, что это минимум план захвата корабля собственными силами, если не что-то похуже. Впрочем, я сильно надеялся, что удастся обойтись без радикальных мер…

В «выставочном зале» Тарасов несколько оживился и даже попытался задержаться у какой-то подозрительно смахивавшей на угольно-черного ежа штуковины, но я не дал — были дела и поважнее. На звонок Пьер отозвался не сразу, видимо, чем-то занят был.

— Кто?

— Патрон, разрешите?

— Паша? У тебя что-то срочное? — Динамик несколько искажал голос, но не настолько, чтобы не различить недовольство шефа.

— Очень, патрон, — подтвердил я. — У меня новости.

— Даже так? — удивился тот, и дверь перед нами привычно уехала в стену.

Я насмешливо глянул на замявшегося Тарасова, и тот неохотно шагнул в апартаменты. Заозирался, осматривая обширную «студию», и дернулся от неожиданности, когда у меня за спиной прошуршала створка, отрезая нас от «выставочного зала».

— Проходи, не бойся, — хмыкнул я и засек как всегда восседавшего в роскошном кресле Пьера. — А вот и шеф. Патрон! Вы не поверите, я поймал агента СБ! Он к нам в экипаж хотел внедриться!

Где-то в гиперпространстве, борт лайнера Magnifique,

8 июля 2541 года, вечер

Немая сцена длилась ровно несколько мгновений — как раз столько, сколько потребовалось нам с Тарасовым, чтобы добраться до «гостевой зоны» кабинета. Здесь я без разрешения плюхнулся в свободное кресло, а вот наш пленник проявил такт — дождался кивка Пьера и лишь затем занял свое место.

Огорошив дражайшего шефа своим заявлением, я принялся терпеливо ждать его реакции, кося одним глазом на Тарасова. Тот тоже в подробности вдаваться не торопился, с независимым видом разглядывал обстановку и скромно помалкивал. Пьер же, изобразив на лице нечто вроде изумления, по установившейся традиции возился с неизменной сигарой. Само собой, сначала предложил гостям, но я от угощения отказался, впрочем, как и Тарасов. Проделав все необходимые манипуляции с гильотинкой и массивной зажигалкой, Виньерон выпустил в потолок клуб ароматного дыма:

— Ну что вам сказать, господа… Дело житейское.

— Я рад, что вы это понимаете, господин Виньерон, — совершенно серьезно отозвался пленник. — Надеюсь, вы не разочарованы?