Филтак пробежал еще несколько шагов и замер, лишь обнаружив, что Фитц повернул назад. Кукла и рыцарь смотрели в небо, однако Филтак не мог отвести взгляда от безголовой, искалеченной твари, что, подобно пауку, семенила зигзагами взад-вперед, чуя некий энергетический след там, где он выбрался на берег.

Внезапно огромная тень пролетела над мужчинами и куклой, раздался оглушительный протяжный, затихающий крик. Филтак зажал уши ладонями и съежился, утратив остатки смелости перед лицом этой новой напасти.

Сэр Гервард продолжал смотреть вверх, уголки его губ поднялись в улыбке. Лунотень скользнула над их головами на огромных кожистых крыльях, размах которых превышал сто двадцать футов. Она опустила вниз мохнатую, как у летучей мыши, голову размером с дом и уставилась на сэра Герварда пронзительным черным глазом, диаметр которого превосходил рост рыцаря. Лунотень раскрыла вытянутые челюсти, усеянные острыми зубами, обнажив розовое нутро, и вновь испустила приветственный клич.

Ведьма, надежно устроившаяся на высоком сиденье на спине лунотени, словно созданном из той же блестящей черной кости, что и позвоночник твари, небрежно махнула рукой. Сэр Гервард улыбнулся, ведь, несмотря на опоздание, Киштир была одной из его любимых кузин – и в придачу бывшей, а может, и будущей любовницей. Совет в Высших пределах будет ждать ее лишь неделю спустя.

Но самое главное, Киштир имела при себе реликвию для убийства божка и полную игольницу колдовских игл. Оболочка Эудонии и сидящее внутри ослабевшее внепространственное божество Ксавва-Тиш-Лаквиштакс не создадут ей никаких сложностей, она изгонит божка и упокоит останки ведьмы в мире.

Гервард перестал улыбаться при мысли о том, что голова двоюродной прабабки Эудонии по-прежнему лежит где-то под мутной водой, пронзенная тремя колдовскими иглами и одержимая неукротимой волей, которая не подчинилась даже божку. Эудония вполне могла жить – в некотором смысле – в этой утонувшей голове. Возможно, задача Киштир окажется не такой уж и простой; хуже того, она могла отправить его в озеро. Он определенно не хотел выуживать и доставлять на берег отрубленную голову Эудонии…

– Что это? – спросил Филтак, подбираясь к рыцарю и кукле.

Он видел: что бы это ни было, его появление встревожило останки Ксаввы-Тиш-Лаквиштакса, который отступил обратно к краю воды и пытался зарыться в грязь, явно желая скрыться от этой новой воздушной погибели.

– Это лунотень, а у нее на спине – ведьма из Хара, – как всегда, буквально ответил на вопрос мистер Фитц. – Если быть точным, долгожданная Киштир.