Мы с Джесс жили в двух комнатах на верхнем этаже разваливающегося старого дома на узкой улочке, окруженные такими же домами. Как и его соседи, когда-то давно он был роскошным. В наших комнатах по-прежнему сохранились резьба и нарядная лепнина на облупившихся стенах и было достаточно места для гардероба Джесс.

Хозяйка дома, прачка, занималась своим делом во дворе у каменного колодца, а комнаты второго этажа сдавала понедельно, что нас вполне устраивало. Когда кто-нибудь из нас получал работу – или проворачивал дельце, – мы в первую голову платили ренту Мэри, а потом шли и тратили все остальное на то, чего душа просила: на платья, шляпки и плащи для Джессамин (это все для дела, объясняла она) и на всякий симпатичный хлам на Старом рынке в сердце Риверсайда: вещи, спасенные из рухнувших домов; предметы, которые никто не смог заложить, вроде треснувших фарфоровых ваз, частей резных позолоченных рам, резной самшитовой статуэтки с отсутствующими руками.

Однажды я нашел зеленый стеклянный бокал с золотыми разводами, и хотя у него была отломана ножка, когда на него падал свет, он все равно был очень красив. Также нашлась пара медных подсвечников в виде драконов. Я должен был их получить: свечи выходили прямо из драконьих пастей. Потому я опустошил карманы и принес их домой.

Деньги на это я получил за самую скучную работу на свете. Я всегда чувствую себя нелепо, когда с обнаженной шпагой и с венком на голове иду вслед за женихом и невестой к храму и потом стою навытяжку, пока священник говорит каждой паре одни и те же слова. Как будто кто-то собирается украсть новобрачную.

Джесс сказала, что это способ обратить на себя внимание и что мне повезло: я хорошо выгляжу в венке.

– Тебе сколько, только восемнадцать? – спросила она, прекрасно зная, сколько мне лет. – Еще есть время.

Но я приехал в город не для того, чтобы смотреть, как люди женятся. Все в Риверсайде знали, что я серьезный дуэлянт; иногда мне удавалось доказать это, когда какой-нибудь новый фехтовальщик начинал ухлестывать за Джесс или когда появлялся новичок, напрашивающийся на неприятности и решивший проверить, насколько я хорош.

И все же именно на свадьбе я получил шанс показать себя перед важными людьми. Я получил эту работу, потому что счастливчик Хьюго Севилл уже был занят в показательной дуэли на приеме по случаю дня рождения кого-то из аристократии на Холме, и поэтому передал работу на свадьбе мне.

– Я рекомендовал тебя, поскольку знаю, что ты лучший, – напыщенно сказал он, как будто сохранять неподвижность и не чесать нос стоит огромного труда. – Это очень важные люди, Ричард. Лорд Хастингс никогда не бывает в городе, но сейчас приедет: он выдает свою седьмую дочь за старшего сына Конделла.