Мне никогда не удавалось запомнить всех имен; я просто надел свежую рубашку и голубой камзол, начистил башмаки и пошел за мост.

Свадьба была богатая. В храм с нами шел целый оркестр, а не просто парочка флейтистов. Девочки бросали под ноги невесте лаванду и розмарин; когда мы шагали по ним, запах трав вызывал у меня тоску по матери и ее саду.

Я считал, что свита невесты была хорошо одета, но, войдя в церковь, увидел, что наряды гостей еще великолепнее. Эти люди были в ярких одеждах, в парче и кружевах, и повсюду сверкали драгоценные камни.

И я был не единственным фехтовальщиком. Фехтовальщик лорда Хастингса шел рядом со мной, высокий, спокойный, пожилой мужчина, который не хотел никаких неприятностей; я мог сказать, что он уступал мне место, и оценил его старания.

Мы с ним вместе вышли из церкви вслед за музыкантами и гостями. Наша роль была сыграна; я решил, что теперь новобрачная принадлежит мужу и его семье. Фехтовальщик Хастингса был не из Риверсайда; возможно, из тех, кто учился в Академии или у отца и попал на службу к дворянину, сражаясь на показательных дуэлях, сопровождая свадьбы, демонстрируя свои умения и ожидая случая, когда кто-нибудь бросит вызов хозяину. Мне так и не удалось поговорить с кем-нибудь из них; на последней свадьбе, где нас было двое, фехтовальщик не отвечал на мои вопросы, а когда я бросил ему вызов, он сплюнул и назвал меня риверсайдским отребьем и позёром.

Я уже задумался, не спросить ли у неразговорчивого фехтовальщика лорда Хастингса, как получить работу дуэлянта, когда он внезапно пошатнулся и упал у стены.

Он был очень бледен.

– Ты болен? – спросил я.

Подбежала женщина в простом платье с накрахмаленным воротником и ярком чепце.

– О, Джордж, Джордж! Я же говорила, ты слишком болен, чтобы выходить сегодня!

– Марджори! – Он слабо улыбнулся ей. – Как я мог после всех этих лет разочаровать его светлость? И маленькую Амилетту… Счастливую Седьмую, верно? Ведь она выглядела прекрасно!

– Ты еще больше разочаруешь его: сейчас ты не в силах разыгрывать для гостей на приеме дуэль.

Его охватила дрожь – какая-то лихорадка, наверное. В городе много видов лихорадки.

– Они видели раньше, как я дерусь. Много раз видели. Им захочется увидеть кого-нибудь нового. Как тебя зовут, мальчик?

Я пропустил «мальчика» мимо ушей, оправдав это его состоянием. Теперь, когда он перестал изображать бойца, я видел, что он на самом деле совсем стар.

– Ричард Сент-Вир.

– Из семьи банкиров Сент-Виров? – спросила женщина.

– Я похож на банкира? – сказал я с улыбкой, будучи привыкшим к этому вопросу. (Моя мать действительно из этой семьи, но это никого не касается.) – Я фехтовальщик, мадам, и с радостью приму участие в этой дуэли, если вы скажете мне, куда обратиться.