Она обратилась к огромному металлическому человеку:

– Я шла к нему из такого далека… Это нечестно: женщины могут получить власть только через мужчин. Почему он не помогает мне?

Это был голос ребенка. Он резал Лзи как ножом. Просмоленная ткань на рукояти мачете на ощупь была шероховатой.

И тут Пташне собралась и сказала:

– Тогда я сама помогу себе.

Она приблизила руки к поясу. Пронзительно закричала. Один из амулетов на ее поясе засветился зеленым, как свет, пробивающийся сквозь молодую листву. Гейдж сделал шаг вперед, узорчатая плитка крошилась под его ногами. Мертвец потянулся к пистолету.

Оба опоздали.

Окна по обеим сторонам от кресла мертвого короля разлетелись потоком осколков. В комнату, шатаясь, вошли двое зараженных, за ними влетело полдюжины трупных ос. Оба мужчины бестолково размахивали мачете. Осы выпустили жала, похожие на стилеты, на их кончиках блестели капли парализующего яда.

Лзи, положив руку на рукоять ножа в ножнах, застыла. Она издала один сдавленный вскрик – скорее от удивления, чем от ужаса, – и ее тело сковала неподвижность, так же надежно, как если бы Лзи парализовал яд осы. Она смотрела, как растет ее отражение в гигантской блестящей, черно-зеленой груди. Та часть ее мозга, которая вопит «беги, беги!» в тех кошмарах, когда тело кажется замурованным в стекло, спокойно давала ей понять, что это последнее мгновение ее жизни.

Мертвец загородил ее собой и выстрелил трупной осе между глаз.

Сверху из щелей каменной кладки посыпалась пыль. Застреленная оса упала, жужжа, ее лапы дергались, дергались крылья, и от этого дрожали камни под ногами у Лзи. Звук… звук выстрела был чудовищно громким. Он заполнил уши и голову Лзи, не оставив места ни для чего иного. Ни других звуков, ни мыслей – не осталось даже парализующего страха.

Она сжала рукоять мачете. И ударила по ближайшей угрозе – по судорожно дергавшемуся осиному жалу. Двумя ударами отрубила его, подняла голову и увидела, что Мертвец по-прежнему стоит, загораживая ее, и отражает удары одного из зараженных паразитом мужчин. Гейдж отбивался от двух ос, их жала оставили на его панцире испачканные ядом вмятины. Пташне – ее толстая коса расплелась – отступила и стояла за креслом трупа, своего короля. Она достала собственный длинный нож, висевший на перевязи за спиной, но держала его низко и неуверенно, как будто не знала, что с ним делать.

А между Лзи и Пташне было пять разъяренных ос и два плохо замаскированных полутрупа.

Оса яростно напала на Мертвеца слева; он в это время шаг за шагом теснил зараженного паразитом спутника Пташне. Крылья и спина осы коснулись потолка, оса изогнулась, прицеливаясь.