– А если у тебя нет ничего, кроме службы? – мрачно спросила она.

Наступила тишина. Горели звезды, яркие и спокойные; Лзи хотелось быть такой же.

– У меня была семья, – сказал гейдж сквозь шум волн.

– У тебя? – От удивленного восклицания у Лзи зачесался лоб. – Но ведь ты…

– Гейджи рождаются до того, как нас создают, – сказал гейдж. – Колдунье нужно что-нибудь разбирать, оживлять оболочку, которую она собирает заново.

– По желанию императора, – негромко сказала Лзи.

– Я вызвался добровольцем.

Она уставилась на него, понимая, что это неприлично. Свет луны мерцал на его корпусе.

– Так вот, – рассудительно сказал гейдж, – хотелось бы тебе, чтобы с тобой был кто-то вроде меня, если бы он решил не идти на пересборку, а служить тебе?

– Ты умираешь?

Лзи прикрыла рот рукой. Она научилась у этих иноземцев грубости.

– Пока нет. Я должен прожить достаточно долго, чтобы свершить акт правосудия. Отомстить за семью.

Лзи не услышала, как сзади к ней подошел Мертвец. Его голос заставил ее вздрогнуть.

– Я жил ради службы. Как ты. А потом службу у меня отобрали. – Он бросил на песок груду хвороста. – В этой жизни ни на что нельзя рассчитывать.

– Что заставляет тебя двигаться дальше?

– Я сам, – сказал Мертвец. – Моя месть.

Гейдж назвал это правосудием. Лзи спросила:

– Месть за твоего калифа?

Наивный человек мог бы принять его хрип боли за смех.