– Есть один человек, – сказал апокрит.

– Обычное дело, – согласился Горел.

– Он кое-что украл у меня, – сказал апокрит. – Добро уже бы давно испортилось, но украденное нематериально. Важно то, что было отправлено сообщение. Понимаешь?

– А мне-то что?

Апокрит пожал плечами. Из кармана сшитого на заказ пиджака он достал маленький черный мешочек для денег, перевязанный шнурком. Он подтолкнул мешочек по столу к Горелу – небрежно, почти презрительно.

Горел взял его, развязал и увидел внутри порошок.

Божья Пыль.

«Черный поцелуй».

Он взял понюшку, попробовал.

Его словно ударили по лицу, и он откинулся на спинку стула. Апокрит, торговец наркотиками, смотрел на него через стол все с тем же легким презрением.

– Возьмешься за работу?

И Горел ответил:

– Да.

4

Человека, которого он выслеживал, найти было трудно. Свою плату Горел давно вынюхал, и теперь, вдали от богов, отсутствие наркотика тяжело ударило по нему.

Но он был профессионалом. Он шел по следу, ведь даже в мертвых землях кое-где живут люди и нелюди. Абандонменты и развалины, странные деревеньки, где нищие и почти мертвые искали одинокого прибежища. Человек, которого он преследовал, использовал много имен, но у него было всего четыре пальца.

Несколько раз он терял его, но теперь чувствовал, что след горячий. Он всегда доводил работу до конца. И сейчас, с больной головой, умирая с голоду, в чрезвычайно дурном настроении, он наконец приблизился на своем грахале к развалинам старого каменного здания, которое когда-то могло быть храмом, хотя кто его построил и по какой необъяснимой причине – в центре мертвых земель, Горел не знал.

И не хотел знать.

Подъехав, он слез с грахаля. Животное благодарно опустилось на землю, поджав под себя ноги и убрав голову под темный панцирь. Теперь оно будет неподвижно до восхода солнца, когда снова сможет поглощать энергию. Тогда оно проснется.

Горел вытащил оба пистолета. Он шел неслышно. Крадучись подбирался к зданию. В трещинах между старыми камнями рос темный плющ, изнутри доносились голоса.