Дверь оказалась всего лишь гнилой деревянной плитой. Горел пинком распахнул ее и вошел. Внутри было темно и сыро.

Человек, лежавший на матраце, приподнялся и сказал:

– Что тебе…

И замолчал.

– Девлин Четверопал, – сказал, улыбаясь, Горел. Его руки сжали горло беглеца. Кожа у того казалась скользкой. Дыхание щекотало ладонь Горела. – Я так и думал, что это ты.

– Кто… что?

Маленькие глазки Девлина в панике таращились в лицо Горелу. Потом, вслед за потрясением, пришло узнавание.

– Горел? Ты?

– Все еще жив, – сухо сказал Горел.

– Нет, нет-нет-нет-нет-нет, – быстро проговорил Девлин, его руки исполняли в воздухе танец отрицания. – Это не моя вина, нет-нет-нет, меня там даже не было, когда…

В тумане виднелись фигуры. Древние резные тотемы со злыми глазами. Погребенные Глаза, так называли эти камни. Зрячие глаза. Отряд Горела шел в тумане, но всякий раз как туман сгущался, пропадали люди… а эти тотемы возникали словно ниоткуда, выступали из тумана и смотрели на тебя, звали…

Мало кто пережил Мосайнскую войну.

– Ты с ними договорился, – без выражения сказал Горел. – Они оставили тебе жизнь – за определенную цену… – Он мрачно улыбнулся и сунул пистолет в лицо Девлину. – Сколько человек ты принес в жертву древним в Мосайне? – спросил он.

Девлин Четверопал задрожал. На его губах выступила пена.

– Нет-нет-нет-нет, – сказал он, умоляя или извиняясь – трудно было понять. – Я никогда… я не…

– Представь себе мое изумление, когда некий торговец-апокрит подошел ко мне в баре и сказал, что ищет четырехпалого вора. Забавно, подумал я. Это мне кое-кого напоминает. Поэтому я сказал себе: пожалуй, возьмусь за эту работу. Хорошо иметь друзей, не правда ли, Девлин? Старых друзей прежних лет? И я подумал: неужели мой старый друг Девлин Четверопал все еще жив после стольких лет?

– Горел, это не…