– Что случилось с остальными? – спросил я в один из коротких перерывов. Когда я в последний раз путешествовал в обществе Никогда не Сидевшего на Троне, с ним было восемь веселых еще не погибших товарищей – довольно, чтобы вести корабль и выпивать поистине героические количества чего-нибудь безответственного, когда они наносили визит какому-нибудь владеющему какими-нибудь землями королю или королеве. – Асмира? Лорус? Вальдис?

– Асмира упал с мачты во время бури, – ответил Брандгар. – Лорус вызвал духа виноградника сыграть партию в шашки и удерживал его за игрой до исхода ночи. Дух в ярости убил его перед самым рассветом. Вальдис погиб в битве с жрецами Черепов при Уайтфолле.

– А Ронду Серебряная Борода?

– Серебряная Борода умер в постели, – усмехнулась Гудрун.

– Точнее, под постелью, – добавили Майка. – Защитники города напали на нас при осаде Вендильсфарны.

– Уповаю на то, что наши друзья познали радость на полях Мечей и Роз, – сказал я, потому что именно туда отправляются все достойные воины Аджи, и, если это правда, думаю, в остальных раях и адах намного спокойнее. – Но, надеюсь, я никого не оскорблю, если скажу: жаль, что их нет с нами.

– Они отдали жизнь за то, чтобы привести нас сюда, – сказал Брандгар. – Они погибли, чтобы научить нас тому, что мы должны знать. Они погибли, чтобы указать нам путь, а когда наше число сократилось и другие дела стали нам не под силу, мы трое поняли, куда нас призывают. – Гудрун и Майка кивнули с мудрым фатализмом, который мне никогда не нравился в моих друзьях из Аджи, и хотя мое присутствие на этой горе подтверждало мое же утверждение, что я ни разу в жизни не вел себя разумно, я при всем при этом был достаточно умен, чтобы не высказывать озабоченности их философией. Возможно, они всегда принимали это за проявление чувства товарищества. Да, признаюсь, загнанный в угол, я могу вести себя сдержанно, но, когда в ежедневнике значится встреча со Смертью, я предпочитаю разорвать соглашение. Для меня по-прежнему остается загадкой, как кому-то из жителей Аджи удалось выживать настолько долго, чтобы пересечь моря и заселить свои земли.

Мы возобновили подъем и вскоре оказались на краю уступа, где открывалось в ночь нечто вроде театра под полукруглым каменным сводом; он нависал над темнотой, которая вела в недра горы. Поднялся обжигающий ветер. Мы посмотрели на огни города далеко внизу, на черное море, окутанное туманом, и на тонкую, как волос, полоску заката, еще видную на горизонте. Позади раздался резкий скрежет, и Брандгар обернулся, высоко подняв Холодный Шип.