– Я подумал, – пробормотал Брандгар (гневно потрясая Холодным Шипом, потому что либо его необыкновенная сила, либо какое-то свойство оружия позволяло ему удерживать эту тяжесть, тогда как мы с Майкой временно стали однорукими), – что это очевидное место для удара…

– Мы тоже так подумали, – простонали Майка.

– Говорите только за себя, увальни, – крикнула Гудрун, набросившая на камень яркую сеть изумрудного огня; отвечая на движения ее рук, зеленые линии вспыхивали, змеились и не давали подступиться нескольким духам.

Я уклонился от нападения, взял кинжал в левую руку и прикинул расстояние до ближайшего сердца на столбе. Если нити были обманкой, волшебство, оживляющее нашего врага, несомненно, крылось там. Я не левша, но и левой рукой метнул хорошо, и мой клинок попал точно в центр цели, но его сбил в сторону нож Майки, брошенный с такой же ловкостью в то же место.

– Проклятие, Крейл, мы должны действовать толковее, – сказал Король-Тень, извиваясь и проскальзывая между наступающими духами.

– Если доживу до того, что буду рассказывать эту историю в тавернах, эту часть я опущу, а то стыдно, – сказал я, но, как видите, друзья мои, поступил иначе, и сегодня буду спать сном праведника. Майка отыскали другой кинжал и снова бросили; на этот раз я им не помешал. Клинок угодил точно в якобы не защищенное сердце и отскочил, как от стали. Мы хором выбранились. Волшебство время от времени способно бесить.

Майка сняли с плеча шелковую веревку и несколькими театральными взмахами использовали ее в качестве оружия, хлеща ближайших духов, обвязывая их и проскальзывая между ними, как волшебная игла безумного портного. У меня такого чудного средства не было, а правая рука все еще не действовала. Я перебрался через камни, подхватил левой рукой упавшее оружие и повернулся к двум духам, атаковавшим меня.

– Подождите! – воскликнул я. – Подождите! Я понял, что не так уж стремлюсь к сокровищам. Позволит ли мне ваш хозяин отправиться домой?

– Мы здесь для того, чтобы убивать или убеждать, а не наказывать. – Дух без сердца передо мной опустил оружие. – Твоя жизнь – твое дело. Можешь уйти.

– Рукоплещу твоей пунктуальности и безмерной преданности службе, – сказал я и, как только мой противник-дух отвернулся, собираясь присоединиться к тем, что нападали на моих друзей, ударом сверху вниз вонзил кинжал ему в череп. Сегменты насекомого, вросшие в его живот, задрожали, изо рта и ушей того, что когда-то было человеком, полилась комковатая жидкость, похожая на желчь. Фигура упала.

– Подлая уловка, – прохрипел другой дух, поворачиваясь ко мне. Я выдернул кинжал, от которого исходил отвратительный запах, и опять замахал руками.