Пройдя арочную дверь, мы оказались в сводчатом зале, освещенном бледными алыми огнями, которые плыли в воздухе, как клубы дыма. На мгновение я подумал, что мы в арсенале, потом увидел в оружии и доспехах, нагроможденных ярусами до самого потолка, множество рваных дыр и разбитых пластин. Сломанные мечи и копья, разорванные, как лист пергамента, щиты, пробитые и обгорелые кольчуги, испачканные какими-то неизвестными веществами, – очевидно, это была память обо всех наших предшественниках. Похвальба дракона.

– Вероятно, это отчасти правда, – сказали Майка, когда я поделился этой мыслью. – Все драконы по природе своей хвастуны. Но подумай, как этот дракон старается быть справедливым к тем, кто бросает ему вызов. Подъем на гору с постепенным усложнением задачи. Стражи дверей, готовые простить и забыть. Теперь еще этот музей для тех, кто слаб духом. На каждом шагу наш хозяин приглашает недостаточно мотивированных дураков остановиться, прежде чем они впустую потратят время.

Гордясь тем, что меня причислили к достаточно мотивированным, я пошел за товарищами вдоль коллекции дракона, с тревогой думая о ее размерах. Здесь были полированные сулагарские стальные нагрудники и черные аразские мечи в десять тысяч слоев. Здесь были украшенные драгоценными камнями наплечники из вечного эльфийского серебра и перчатки из небесного железа, которые источали слабый свет колдовства, и для спасения своих хозяев от их участи все эти вещи принесли им столько же пользы, сколько пердеж под водой. В конце зала виднелась еще одна большая арочная дверь, а внизу – паз для домашних животных, более подходящий для нас, не родившихся драконами. На этой двери была печать, хорошо мне известная, и я схватил Брандгара за плащ, прежде чем он коснулся ее.

– Это печать Мелодии Марус, Высокого Духа Западни из Сендарии, и у нас несколько раз случались профессиональные разногласия. Точнее, с теми механизмами, которые она создает для сокровищниц и кабинетов своих заказчиков.

– Я слыхал о ее работе, – сказали Майка. – Кажется, Глимрауг – один из таких заказчиков.

– Из-за нее я однажды три месяца пролежал без сознания в Корристере. – Вспоминая об этом, я всякий раз вздрагиваю, друзья мои, но ведь не все наши приключения, как вам известно, оканчиваются благополучно. – И шесть недель в темнице в Порт-Раугене. И поэтому у меня всего восемь пальцев на ногах.

– Еще одно честное предупреждение, – сказала Гудрун. – Страшное зрелище для всех, кто приходит сюда впервые, а потом более специфическое предзнаменование для тех, кто профессионально склонен к воровству.