– Не знаю, – растерянно хлопнул глазами боец.

– А вы знаете, я ничуть не жалею, что покидаю Ур-Курсум! – заявил Зум-Зум. – Мне надоела эта двуличность. Последнее время я все чаще ловил себя на том, что, даже будучи в мужском облике, веду себя как женщина. Чак вар, я даже думать стал, как женщина! Я смотрю на женские вещи на прилавке торговца и прикидываю, подойдут ли они мне. Я нюхаю духи…

Минуя трап, на борт запрыгнул Элор Болгер.

Внимание всех присутствующих сразу переключилось на него.

Так что Зум-Зуму пришлось прервать свою исповедь.

– Порядок? – спросил Джап.

Болгер криво усмехнулся и кинул ему фибулу с эмблемой Клана Ур-Вир, в которую были вдеты четыре петушиных пера.

– Так их было четверо?

– Пятеро, – уточнил Элор. – Но один успел убежать.

– А это что за человек-гора? – удивленно привстал Зум-Зум.

Вдоль причала, направляясь в сторону баркаса, шли Энгель-Рок, Анна-Луиза и Рейво Кюйт.

Глядя на них, Джап подумал, что группа Финна давно бы уже должна прийти. Не иначе как с ними что-то приключилось?

Баркас заметно качнулся, когда Энгель-Рок перебрался на борт.

– Ну, скажу я вам, ребята, много чудес видел я на свете! – громогласно заявил он, добравшись до середины посудины и укоренившись там незыблемо, как монумент на площади. – Но то, что сотворил сегодня Рейво! – он вытянутой рукой указал на фокусника. – Это было что-то фантастическое! Он протащил нас с Бет через игольное ушко! Мир несколько раз перевернулся! Но это было вовсе не страшно, а весело! Ты что молчишь, Бет? Тебе разве не понравилось?

– Очень понравилось, – несколько раздраженно хмыкнула Анна-Луиза. – Я только не поняла, зачем нужно было устраивать весь этот цирк? Почему нельзя было просто сказать дежурным «спасибо» и уйти?

– Наверное, потому, что это было бы слишком просто, – улыбнулся Кюйт.

– И что в этом плохого?

– О! Простота таит в себе множество опасностей! И главная из них – поливариантность. Чем сложнее система, чем больше действующих элементов мы в нее вводим, тем более строгой и определенной она становится. И, соответственно, тем труднее становится ее изменить или заставить работать как-то иначе. Так, например, мраморная глыба под рукой мастера может превратиться во все, что угодно, согласно его желаниям. А замыслов у мастера может быть множество. И можно предположить, что, начиная работу, мастер еще точно не знает, какой из них он готов воплотить. Но чем ближе работа к завершению, тем сложнее вносить в нее какие-либо изменения. В окончательном же варианте мы имеем мраморную статую, которая уже не может стать ничем иным.