Ирис рванула было к выходу, но Дарт Акс небрежным движением руки Силой толкнул двери перед ней так, что дверь едва не открылась в другую сторону, и, ухватив женщину потоком Силы, подтянул к себе.

— Ты обещал! — верещала она, извиваясь в воздухе.

— Прекрати притворяться, — с улыбкой произнес Дарт Акс. — Я же вижу, что ты меня не боишься. Если я обещал, значит, не трону тебя. Так что в сыворотке?

Ирис мгновенно затихла, и Акс вернул её на землю. Невидимые путы разошлись, отпуская тело Ирис, и она, потирая грудь, захрипела, прочищая горло.

— Ты же понял, что там, — ответила она совершенно спокойно. — Да, это кровь Скайуокеров сделала тебя таким сильным. Чувствуешь какую-нибудь разницу?

Дарт Акс снова вздохнул, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Разумеется, — ответил он. Ирис покачала головой:

— Нет, я говорю не об эйфории, эйфория — это от мидихлореановой атаки. Ты чувствуешь разницу, — её голос стал вкрадчивым, — между Силой Императора и Люка?

— О да, — протянул Дарт Акс, улыбаясь. — Да!

Эта улыбка не предвещала ничего хорошего, и сердце Ирис забилось, словно стиснутая в ладони крохотная птичка. Путы Силы, жёсткие, как веревки, перетянули её тело, и она, сама не заметив как, оказалась возле Дарта Акса, словно подтянутая к нему невидимым лассо.

— Только не кричи, — тихо, почти интимно произнес он, зарываясь лицом в её волосы, чуть касаясь кончиками пальцев дрожащего лица. — Я же обещал, что не стану истязать тебя. Не порть вечер.

Тело Ирис, неестественно скрюченное невидимыми путами, била крупная дрожь, женщина практически висела в воздухе, чуть касаясь пола кончиками ботинок, и с трудом сдерживала крик ужаса, рвущийся из груди.

Дарт Акс походил на ненормального маньяка, подвесившего на крюк свою жертву, и теперь обходящего её, любующегося своим трофеем. Он принюхивался к аромату женщины, зарываясь лицом в волосы, кончиками пальцев проводил по коже, прислушиваясь к бешеным ударам пульса, улавливая тонкую нервную дрожь, и по лицу его блуждала странная улыбка, полная умиротворения и удовольствия.

Даже уродливый шрам, которым так тяготился Вайенс, казалось, поблек, потускнел и стал не так заметен. Дарт Акс, в отличие от Вайенса, не комплексовал по таким мелочам, и потому все его раны, уродующие тело, смотрелись на нем буднично, и никому бы сейчас и в голову не пришло хихикнуть в рукав, взглянув на его лицо. Став ситхом, Вайенс стал немного больше, чем человеком, и отбросил прочь комплексы, но прибавил в чувстве собственного достоинства. Пожалуй, именно это — отсутствие чувства собственного достоинства — уродовало его больше, чем шрам.