— Тебе-то что до того, у кого в руках окажется Галактика?

— Ты что, Императора не знаешь? Он велит меня казнить десять раз, если до него дойдёт, что я вела такие разработки не для него! Вейдер, впрочем, тоже…

— Вейдер не посмеет, он служит Альянсу.

— Не заблуждайся на его счет, — ответила Ирис. — Тебе что, кажется, что Альянс накинул на него узду? Ха!

Они помолчали.

— У тебя ещё осталась сыворотка? — спросил Вайенс. Ирис кивнула, указав на стол с приборами.

— Немного. Одна пробирка лопнула, а вторая ничего, цела.

Вайенс неторопливо встал, скинул испачканный китель и прошел в угол к умывальнику. Он долго умывался, стирая с лица и белёсую пыль, и жирный крем, а Ирис так же сидела в расслабленной позе, сжимая в пальцах сигарету, таявшую длинной тонкой серой лентой дыма. Казалось, силы оставили её, и она, вдоволь нарадовавшись, отпраздновав свой первый успех, теперь отдыхает…

Но внутри у неё все клокотало!

Полуприкрытые веками глаза горели лихорадочным огнем, и сердце выбивало бешеный ритм, словно Ирис пробежала кросс, а в голове была только одна мысль.

Сожри!

Она так долго обдумывала свой план, она так тщательно выверяла, выдумывала каждое своё слово, каждое движение, чтобы Вайенс ей поверил и позволил влить в себя новую сыворотку!

Она так тщательно плела сети интриги, чтобы он запутался в них! Чтобы он уверовал в собственное могущество и, замахнувшись на великое, проиграл и был уничтожен!

Отравить его? Да черта с два, Вайенс не съест и сахарной крошки из её рук, не опробовав сначала на лабораторной крысе. Пробраться к нему и убить?

Невозможно. Охрана этого не допустит, сыщики Альянса мгновенно надут убийцу и подвергнут суду.

Нет, Вайенс должен уничтожить себя сам! У трупа потом не спросишь, с какого перепугу он вообще вздумал тягаться силами с сильными мира сего.

Ну, так сожри, проглоти наживку!

Сожри!!!

Вайенс, вытирая лицо и руки, подошел к развалившейся на диване Ирис.

— Кажется, охранники разошлись, — произнёс он, прислушиваясь к звукам извне. По его лицу было видно, что он что-то задумал, и Ирис внутренне напряглась, но виду не подала.