— Я предлагаю тебе больше кого-либо.

— Мне этого недостаточно! Я уже говорила — я хочу не только принадлежать вам! Я хочу, чтоб и вы принадлежали мне!

— Я твой. Поэтому я сейчас с тобой.

Ева, уж было открывшая рот, чтобы продолжить спор, осеклась и замолчала.

— Что вы сказали? — переспросила она.

— Я сказал, что я твой, — глаза Вейдера смеялись. — Ты не ожидала, что я так быстро сдамся? А ведь я сдался уже давно. Тогда, на приеме у Акбара. Я не понимал, как после этой ночи ты смогла выйти за Вайенса.

— Вы улетели, не попрощавшись, — ответила Ева. — После той ночи! Удовлетворив свою страсть. Не сказав ни слова. Даже не посмотрев на меня. Как вы это делали обычно! Словно я всё ещё ничего не значила для вас!

— Я никуда не улетал, — ответил Вейдер. — Я даже присутствовал на твоей так называемой свадьбе. И видел, как Вайенс заходит с тобой в спальню. После той ночи.

— Вайенс?!!

— Давай поговорим о нём потом, — перебил Еву Вейдер. — Как ты хочешь назвать дочь? — произнёс он, зарываясь лицом в волосы Евы. Его рука в чёрной перчатке поправила одеяльце, укрывающего малышку.

— Эния. Я хочу назвать ее Эния.

43. Падение Риггеля

43. Падение Риггеля

Ева то засыпала, прижав к себе дочь, то выныривала из дрёмы, и тогда металлические пальцы прикасались к её лбу, и в темноте чуть слышно раздавался голос ситха, чьи пылающие глаза горели в темноте.

— Я с тобой. Спи.

Ева обнимала ребенка и снова погружалась в сон, неглубокий, беспокойный, и холодные пальцы, погладив светлые волосы, тихо соскальзывали с её лба и исчезали в темноте.

Ящерицу исаламири Вейдер велел вынести вон; сидя всю эту недолгую ночь в кресле подле постели спящей женщины, он рассматривал это величайшее чудо — мать и своего ребенка, — и в который раз изумлённо покачивал головой.

Ему хотелось накрыть их ладонями, спрятать, как что-то бесконечно малое и драгоценное, и он с трудом сдерживался, чтобы не прикоснуться, не тревожить отдых.

Эту ночь он вдыхал, впитывал Силу, сочащуюся из нежного умиротворения, и пил драгоценные мгновения, проведённые в покое рядом со своей женщиной, словно хотел наверстать время, безнадёжно упущенное за период ненужных, бестолковых ссор, досыта наполниться целостностью этого крохотного мира, где существуют только трое, вдыхая это счастье так, словно больше не представится такой возможности…

Интересно, пригодился ли его подарок?