– Музыки пожалели, – прошептала Вероника.

– Это зависть. – Он расслабил объятия. – Обычная реакция. Представь: тебе жарко, душно, тесно, пот капает на паркет, вокруг все толкаются, и в этой толчее ты вынуждена совершать какие-то нелепые телодвижения. А внизу на свежем воздухе, на площадке белого мрамора, на глазах всего «коромысла», при сказочном освещении танцует одна-единственная пара: я и лучшая ученица Иртеньева. Разве не завидно?

Вероника отстранилась.

– Я бы подошла к окну со своим избранником, и мы бы вместе восторгались красивым танцем, заодно бы свежего воздуха глотнули, а завидовать… Ну, может быть, самую малость… чуток совсем… по-доброму…

– Вот видишь…

– Но кричать я бы точно ничего не стала! И окна закрывать.

– Ты исключительная девушка.

– Я знаю.

– Кстати, кое-кто нами восторгался. Не все так безнадёжно.

– Дворец потух, «сливочный» бал сорван, вечер закончился скандалом и чьи-то восторги, увы, ничего не изменили, – подытожила Вероника.

Олег решил сменить тему.

– Вы где остановились? – спросил он.

– У тётушки. Отсюда за полчаса можно дойти.

– Я тебя провожу.

– Нет! Не хочу их видеть. Никого. Отец… его не было на «коромысле».

– Может, и был, мы же не знаем.

– Почему же он мне не стрелял?

Олег улыбнулся:

– У тебя причёска совсем растрепалась и набок съехала. Наверное, из-за беготни.

Вероника отшатнулась и схватилась за голову.