Пиджак соскользнул в траву. «Коромысло» ответило радостными возгласами.

Олег взял её за левую руку и повёл на площадку. По белому мрамору уже плавали разноцветные круги, иногда забираясь на стену Дворца.

– Когда развернёмся, поклонись людям на холме. Потом забудь обо всём – танцуем для себя, – проговорил Олег, не поворачивая головы.

– А если я не смогу?

– Ты сможешь лучше всех. Я знаю.

Она сама повернулась к публике. Сама! Он просто поднял её руку и задал вращение. А повернулась она сама! И поклонилась тоже сама! Он снова поднял её руку (уже правую) и потянул вперёд, книзу. А поклонилась она сама! У них получилось! Всё было синхронно!

Пыталась разглядеть родителей, но тщетно: яркий свет «сковородки» затмевал все «коромысло». Вообще ничего не видно.

– Теперь помаши маме с папой, – шепнул Олег.

Зато её видно хорошо!

Махала она от души. Двумя руками сразу. До тех пор, пока Олег не остановил.

Опустил её руки ей на живот. Перехлёстом. Прижал спиной к себе и замер.

Выстрелов не было. Криков тоже. «Коромысло» притворилось немым. В окнах затихла музыка. Отзвучали последние переборы – и тишина.

Откуда-то сверху донеслось конское ржание.

– Ветерок! Узнал… – радостно прошептала Вероника.

* * *

– Стреляй же, Алекс! Чего ты ждешь?

– Откуда? Из кустов? Это уж точно позор! Все видели, где Вороновы спрятались? Стрелять надо на «коромысле».

Ветерок встал на дыбы и заржал. То ли узнал хозяйскую дочь и вспомнил про ломти хлеба с солью, то ли не выдержал супружеской беседы.

* * *