Любопытный дельфин толкает юношу к светящемуся проёму. Из последних сил Александрос цепляется за плавник. Лунный свет падает на них, слившихся во-едино…

Вернувшись за сородичем, дельфины растерянно кружат у врат. Они вновь целы! Лишь на месте разлома закаменели, точно плывя наперегонки, дитя моря и дитя земли.

Погладив глянцевые плавники священных рыб, нереида исчезает в проёме. Следом тают и врата. Далеко над водой разносятся крики гребцов, и обезумевшими светляками мечутся на корабле огни.

Потревоженное море смыкается с тихим, словно вздох, плеском. Ставя не точку в конце истории – многоточие…

* * *

…Плеск волн звучал насмешкой. Море – муаровое, как спинка скумбрии, – притихло, словно что-то замыслило. На прибрежные камни вылезли крабы. Не море – мечта. Погружайся – не хочу!

Выйдя на берег, Мира вытащила регулятор и несколько секунд постояла, приходя в себя. Сегодня видение было ярче, болезненнее, реальнее. Но что только не пригрезится, если день и ночь думать о загадочном артефакте.

Не банальный алтарь, а врата подводного царства, которые раз в месяц связывают два мира?

Хороша идея. Жаль, в блоге никто не додумался. Вот было бы ору!

Вода на коже испарялась. Следом таяло воспоминание.

Сейчас с вопросами: «Нашла ещё? Нашла?» – примчатся коллеги. Будут смотреть на море и вздыхать. И понять их можно. При наличии единственного костюма погружаться на свой страх и риск мог лишь руководитель экспедиции.

Однако встречать, засыпать вопросами и уж тем более клянчить погружение коллеги не спешили. Куда сильнее их волновал надувной матрас, уносимый ветром в сторону Керчи.

Сняв баллон, Мира увидела, что из палатки Кости торчат чьи-то ноги. Загорелые, в бело-голубых кроссовках…