Ах, как бы Мэра хотела такую подругу!

Поэтому голубой перл открывается ей – смертному подобию дочерей Нерея.

Зная, как тяжело привязываться к краткоживущим, она не ищет с ней встреч. Наблюдает со стороны, невидимая среди волн и камней. Но смертная всё равно ощущает её взгляд, и это радует и печалит Мэру. Лишь раз нереида подходит к ней, чтобы забрать обломки врат. Это доводит дочь земли до белого каления. Странно, Мэре казалось, они поняли друг дружку. Земное – земле, морское – морю. Разве нет?..

…Видение не успело раствориться в солнечных лучах, как Юрий схватил новую жемчужину и протянул начальнице.

– Кажется, я подсел, моя Волчица! – объявил он, избегая взгляда, в котором синело обманчиво невозмутимое небо.

Мира не заметила его смущения. Откровение нереиды окатило её целебной волной; так в жаркий и пыльный полдень морская прохлада смывает пыль и придаёт сил. Даже больное плечо угомонилось. Значит, ей не мерещился изучающий взгляд!

Отвлекая от размышлений, мужские пальцы сплетаются с женскими – грубые и горячие с тонкими и прохладными.

Две стихии, земля и море. Всегда вместе, всегда порознь…

…Не жемчужины, а загляденье! Каждая словно неведомая планета. Блестят себе в темноте. Манят, обещают несбыточное. Для других – несбыточное. А для него – самое что ни на есть настоящее.

Собрать, немедля собрать! Спрятать. Спрятать так, чтобы никто не нашёл. Никто не отнял. О, придумал! Никому в голову не стрельнёт, что в глине такая начинка…