– Дома уже снег лежит!

– Так ведь можно и Ниццу слетать отдохнуть, Георгий Константинович. Или в Черногорию. Или в Инсбрук, на лыжах покататься. – Меня и вправду тянуло посмотреть хорошо знакомые, по другой истории, места.

– Разошёлся ты не на шутку, Петрович! Так смачно рассказываешь об отпуске! Значит, и вправду война кончилась!

Удивил Сталин. Он встретил нас на аэродроме, чего за ним никогда не водилось. Единственный раз, когда он приезжал на вокзал кого-то встречать-провожать, был премьер-министр Японии, когда подписали договор о нейтралитете. А здесь, мы выпрыгиваем из Си-47, он же с хвостовым колесом, палуба наклонная, трапик короткий и неудобный. Я спрыгнул первым, поймал Жукова, хохочем, так как приложились мы к французскому коньячку крепенько. Жуков уважал большие рюмки и большое количество. Нас не вызывали, мы просто летели домой. Георгий Константинович тоже в лётной английской куртке, как и я. Отсмеялись, поворачиваемся: Сталин! Чёрт, как неудобно! Жуков доложился. Стоим, уши красные. Думаем, что сейчас устроит нам «разбор полётов».

– Хороши! Нечего сказать! Ну-ка! В машину! – На поле стоял не только «паккард» Сталина, но и ещё две кремлёвские машины. В машине я сунул Жукову таблетки из НЗ со стимулятором.

– Влипли! – сказал Жуков. – Куда нас везут?

– Лубянка в другой стороне, – пошутил я.

– Типун тебе на язык! – ответил Жуков и проглотил стимулятор.

Нас привезли на Ближнюю дачу и усадили за стол. Было довольно много народа. Было очень шумно, но после стимулятора алкоголь нас не брал. Мы сидели трезвые как стёклышко и отвечали на многочисленные вопросы. Один из них задал Сталин:

– Товарищ Титов! В операции «Остров» вами было задействовано 1236 истребителей, а вы просили развернуть 3500. Почему?

– Не было уверенности в том, что удастся с ходу прорвать ПВО противника. Кто-то из лётчиков мог ошибиться. В этом случае пришлось бы действовать как тогда, под Курском.

Сталин встал из-за стола, поднял бутылку вина и постучал по ней вилкой, прося тишины:

– Товарищи! Прошу тишины! – Все, даже хорошо поднабравшийся Каганович, успокоились и сделали серьёзные лица. Большинству это уже не удавалось, но все крепились.

– Мы – победили! Я не знаю, как нам это удалось, но мы – победили. Можно много говорить о причинах и следствиях: и наших поражений в начале войны, и наших побед. Всё удалось благодаря силе и мужеству нашего народа. В первую очередь, русского народа, который на своих плечах вынес нашу страну из небытия. Из глубочайшего поражения 41-го года. И этот народ не потребовал от нас сменить правительство, а сплотился и выдвинул из своих рядов таких бойцов, как Титов, Покрышкин, Жуков и огромное количество других героев. Вот тут сидит уже маршал авиации Титов. А вы знаете, что в сорок первом он был лейтенантом?!! Обыкновенным лейтенантом. Ты не любишь ордена, открыто отказывался от них с сорок третьего года, чтоб воевать не мешали. Михал Иванович! Читай!