С грехом пополам к 10 утра американцы взлетели с четырнадцати аэродромов, которые мы накрыть не успели. В момент набора высоты к ним подошли дневные По-3к и устроили карусель с «мустангами», на набирающих высоту бомбёров они внимания не обращали. Но стоило «мустангам» отстрелить баки, как По-3 разворачивались и на пикировании уходили вниз на восток. В итоге, пролив пересекло 400 бомбардировщиков из тысячи и 36 «мустангов». В этот момент их атаковало более 800 «кобр» и опять По-3к». Несколько «пошек» занялись «мустангами», а остальные расстреливали В-29 и В-17. С дальних дистанций, не входя в зону действия оружия противника. Эфир наполнился криками о помощи, руганью, стонами и воплями. Это было избиение младенцев. Но каждый «младенец» нес восемь тонн бомб. А всё соединение – целую «Хиросиму». Может быть, кому-то из них и удалось сесть на острове, но 8-й воздушной армии США больше не существовало.

На второй день после начала сижу на КП 3-й армии. Входит Львов:

– Павел Петрович! Тут к вам немец просится. В гражданке, но говорит, что лётчик. Обыскали, ничего нет. Пустой.

– Ну, пусть войдёт.

– Господин маршал! Оберст Навотны! Командир 101-й истребительной дивизии люфтваффе. Может быть, вы меня знаете по 54-й дивизии. Я вас знаю по Ленинградскому фронту. Ваш борт: ЛаГГ-3 с номером «04». Позывной: «Четвёртый». А у меня на фюзеляже всегда был «Маттехорн», горный пик.

– Здравствуйте, генерал. «Мессер» с такими опознавательными помню, по ноябрю 41-го года.

– Да, вы меня тогда сбили, меня выловили из воды у Петергофа. Второй раз в Сталинграде, третий раз на Кубани. Больше «ноль четвёртый» мне не попадался. К счастью.

– Больше похоже, что вы ему больше не попадались, господин Навотны.

– Не спорю. Я с середины сорок третьего года работал испытателем у Мессершмитта. Вильхельм сообщил мне, что вы ищете лётчиков Ме-262, готовых сражаться за новую Германию. Последнее время я уклонялся от службы в люфтваффе. Не по политическим мотивам, вовсе нет, по личным. Некоторые личности, из ближайшего окружения Геринга, мне были неприятны. Моя семья погибла в Гамбурге под американскими бомбёжками. Если вы, маршал, доверите мне «мессершмитт», я не подведу. И поверьте, это совершенно искренне: у меня есть «шторьх», живу я в 56 километрах от швейцарской границы. Но я хочу драться.

– Причина уважительная. За день до того, как я вас сбил под Ленинградом, у моей жены умерли от голода родители. Там, в Ленинграде. Если готовы служить, то возвращайтесь в Мюнхен. Там переучиваются наши лётчики, будете помогать осваивать новую технику. Через Мессершмитта найдёте генерала Дзусова и передадите вот эту записку, Маттехорн.