В принципе, можно было соорудить другую западню, побольше, и упрятать там эту напасть до скончания времён; но мессир Архимаг продохнуть Сильвии не давал, так что даже подумать было некогда.

В подвале его дома нашёлся закут с идеально гладким, отполированным лучше самого зеркального зеркала полом. На этом полу Сильвия, встав на четвереньки, ползала туда-сюда, осторожно вырисовывая тонкой кисточкой и особой чёрной тушью неимоверно сложное построение, требовавшее поистине каллиграфической точности.

С изготовлением туши тоже пришлось повозиться. Вдобавок её приходилось варить очень мелкими порциями, мечась меж алхимическими аппаратами.

Словно героиня известной во многих мирах сказки, Сильвия от восхода до заката и от заката до восхода дробила, размалывала, растирала, нарезала, выпаривала, настаивала, возгоняла, сублимировала и так далее и тому подобное – всё под ехидные комментарии мессира Архимага. Правда, надо отдать ему должное, указания он отдавал понятные и помогал много.

«Зачем я это делаю? – терзалась Сильвия. – Зачем я сама вытаскиваю этого брюзгливого старикашку из посмертия?! Почему я не убежала тогда?.. Или почему бы мне сейчас как бы случайно что-то не перепутать?»

Правда, с перепутыванием у неё едва ли что-то бы вышло – мессир следил за ней с поистине орлиной зоркостью и неослабным вниманием. Висел над плечом серым облаком, хорошо ещё – не дышал в затылок (он, собственно, вообще не дышал).

И, пока пальцы Сильвии, мучительно ноя, выводили жутких уродцев неведомых ей рун (мессир любезно заставлял их проявляться серыми тонкими линиями перед нею), мысли её с завидным упрямством возвращались всё к тому же предмету.

К Хагену Хединсейскому.

Последний Ученик последнего Истинного Мага, ещё не сделавшегося Новым Богом. Вырванный из привычного течения времени; наверняка не бессмертный, но душу его Великой Реке унести к Серым Пределам никак не удавалось.

Суровый, жёсткий, беспощадный к врагам, но готовый миловать поверженного.

И страшно, невероятно одинокий. Одинокий волк, поистине.

О да, она поинтересовалась «приключениями старика Динтры», о которых любили посудачить адептки в Академии, да и просто кумушки Долины. Однако чем больше она выслушивала не отличавшихся разнообразием историй, тем крепче становилось убеждение – Хаген распускал эти слухи едва ли не специально. Нет, конечно, монахом он не был, отнюдь, но и приписываемые ему «победы» с «соблазнениями» требовалось делить самое меньшее на десять.

Хитрый, донельзя хитрый целитель Динтра. Целитель, с равным успехом умеющий и лечить, и убивать. И… получается, что, кроме как на тебя, надеяться мне не на кого. Игнациус силён и, самое главное, хитёр. Он-то не позволит заманить себя в ловушку, тем более основанную на его собственных чарах.