Цена была неважна.

Даже если это была его, Хагена, мать, родившая его от до сих пор неведомого отца.

Тан сощурился.

Так что же вы задумали, Орёл и Дракон?

Зачем вы шлёте против меня моё собственное прошлое? Какую загадку хотите, чтобы я разрешил?

Освободи себя, хединсейский тан. Сражайся, как бился тогда, едва сделавшись вожаком вольной морской дружины, когда твой «дракон» резал моря, направляясь и к Западному, и к Северному, и к Южному континентам Большого Хьёрварда.

Огромная масса накатывалась на него, не поймёшь, то ли ожившие, то ли мёртвые, на время получившие плоть.

Хаген настойчиво искал глазами его – того самого воина, с которого начал счёт кровью. Первую человеческую жизнь, взятую им.

Ему казалось – стоит заметить, и всё сразу станет ясно, грандиозный замысел Третьей Силы предстанет во всём величии.

Волна врагов всё ближе, ближе, ближе…

Ага! Вот он, бородатый вояка в рогатом шлеме, – лицо его не стёрлось, не было смыто временем. Хаген забыл множество тех, с кем сражался, но этого позабыть так и не смог, даже если бы захотел.

Обычное лицо. Пятна от оспы, это почти у всех, переживших младенчество. Усы и борода, пустоватые глаза – их обладатель не думал, не умел, не мог и не хотел, почему и рубанул, не колеблясь, ухватившуюся за своё добро нищенку.

– Никого не забыли… – пробормотал тан.

Им сражённые здесь. От первого до, наверное, последнего. Едва ли Демогоргону составит много труда собрать их всех на этом поле; круг замыкается, замыкается круг – словно последние штрихи ложатся на исполинскую, необозримую для простого взгляда картину.

Меж тем вперёд выдвигались дугие люди и нелюди, оттирая в задние ряды бородатого воина в рогатом шлеме.

– Э, нет, вот ты-то мне и нужен, – сквозь зубы процедил Хаген.

Увидь врага.

Осознание обожгло, словно удар хлыстом.

Ну конечно! Как он мог не догадаться раньше?!