Это было совершенно невозможно и неправильно!

Его, Хагена, тана Хединсея, не должно быть там!

«Вернись, – прошептала она вдруг. – Вернись… ко мне».

* * *

Вы привели меня сюда, великие силы, думал Хаген. Мысли обжигали, как обжигает холодное, долго пролежавшее на лютом морозе железо. В нём не осталось огня.

Там, среди ветвей Великого Древа, где они с Мимиром рука об руку заделывали рваную рану в ткани Сущего, остались его огонь и его жизнь.

Хаген помнил, что мёртв, что убит гомункулусом, подменышем; Бран Сухая Рука, слуга Третьей Силы, наконец-то свершил свою месть.

Но что для Орла и Дракона какая-то там телесная гибель, если Демогоргон властвует над Древом, где рождаются новые души?..

Хаген понимал, что эонами работавшее потеряло силу и смысл, сбилось, пожирало само себя. Демоны, хозяйничающие на Древе, – ведь когда-то наверняка они были необходимы, даже полезны, как полезны насекомые в лесу.

Но что-то пошло не так, что-то свело их с ума – и миропорядок покатился под откос. Или нет – сперва миропорядок покатился под откос, и уже потом демоны лишились рассудка…

Сейчас перед ним была затянутая мглой равнина. Туманы поглотили оба воинства, скрылись в серых тучах белый Орёл с золотым Драконом; Хаген остался совершенно один.

Увидь врага, заклинал его Демогоргон. Увидь его.

Что можно увидеть на пустой равнине, с которой словно незримая рука стёрла бесчисленные рати?

Хаген ожидал великой битвы, рек крови и горных цепей из мёртвых тел; это бы он понял, это было бы просто – гигантская гекатомба, магия крови, исполинский жертвенник, напитываемый жизненной силой погибавших; в конце концов, разве не этим занимались бесчисленные Древние или хотя бы тот же Салладорец на Утонувшем Крабе?

Но нет, Дух Познания вместе с братом измыслили нечто более хитрое.

Увидь врага.