Однако всё делала – послушно повторяла инкантации, замирала в странных позах, пока пальцы не начинало покалывать; тупо давило в висках и гудело в голове. Ручейки силы сочились сквозь незримую запруду, сливались, ширились, плотина дрожала под напором собранной мощи; сейчас, вот сейчас прорвёт, и она, Сильвия, должна будет чётко направить всё это по бесчисленным приуготовленным руслам.

Сыро тут и холодно. Камень пола и стен словно бы высасывает из воздуха крупинки солнечного света, тьма скользит меж мельчайших его частиц; вот над центром фигуры закружился словно рой чёрных мух, воронка, как при смерче.

Пальцы и ладони Сильвии кололо сейчас бесчисленное множество раскалённых игл.

Она заскрипела зубами, изо всех сил стараясь не сбиться с ритма, не потерять дыхание. Вокабулы следовало произносить в строгом соответствии с каноном.

«Зачем я это делаю?!»

– Отлично, отлично! – каркнул Игнациус. – Повторяй за мной: a bydd ei gnawd yn gyfan eto…[4]

Она повторяла.

По подвалу расползался смрад, точно кто-то опорожнил сюда целое ведро с нечистотами.

– Повторяй!

Сильвия повторяла, трясясь, как в лихорадке.

Вокруг неё пылали линии магической фигуры, но то было делом привычным, на все эти мерцания, вспышки и прочее она внимания давно уже не обращала.

Хаос замер, готовый вырваться, но мессир это, похоже, учёл: Сильвию окружал кокон изменённого пространства. Самые сложные построения в фигуре, вдруг поняла она, именно что предохраняли ритуал от неё самой.

…И она уже безо всякого интереса досмотрела действие до конца – как один за другим вспыхивали и гасли огоньки, как кружащийся чёрный рой начал складываться в человеческую фигуру.

Не это было сейчас важно, а последствия. И то, что случится с тёмной глобулой, заключившей в себе чародея по имени Кор Двейн.

А мессир Архимаг… хитрый лис не мог не устроить себе отнорка. Где-то попал под нож, угодил под обвал; но вот сумел вернуться. Что ж, она усвоит и этот урок.

Так думала Сильвия, глядя, как чёрный рой уплотняется, сжимается, сгущается, обретает черты человека; становясь и плотью, и одеждой, словно мессир Архимаг решил не церемониться и уж коль творить – так всё вместе.

И потому она лишь равнодушно проводила усталым взглядом самодовольно встряхнувшегося господина Игнациуса, небрежно вышагнувшего из круга и снисходительно потрепавшего её по щеке.

– Прекрасно сработано, милочка. Нуте-с, теперь осталось лишь явить миру наш светлый лик…

– Да, мессир, – деревянно проговорила она.

Хаос осторожно ворохнулся было в груди и тотчас замер; даже он понимал – ещё не время.