Лёд надвигался со всех сторон, смарагдовые кристаллы стремительно росли, поглощая обитаемые миры и дикие области Межреальности, замораживая сам Астрал и его тонкие пути; и стремительно неслась по его поверхности сияющая изумрудным светом глобула, и впрямь так похожая на сердце и исток всего этого безобразия.

Вокруг Ракота рос и ширился грохот битвы. Он не мог, не имел права смотреть, даже если все, следовавшие за ним, погибнут как один.

Крепость Врага совершенно не была готова к штурму. Армада могла захватить её в считаные мгновения. Однако ей требовалось совершенно иное – чтобы Враг растратил бы силу на неё, а не туда, куда собирался. И потому по бесконечным рядам атакующих прошла безмолвная команда – не торопиться. Атаковать, но не до последней крайности.

Враг должен созреть.

Древняя Тхенчана не стала взбираться на парапеты крепости. Подползла к воротам Асгарда, качнула одним глазным стеблем, качнула другим – и тяжёленные стальные брусья с засовом, изукрашенные дивной резьбой, бесшумно отползли в стороны.

Рядом с громадной улиткой встали змеедева Рудиа и бегемотоголовый Билихос. Троица Тёмных, казалось, прямо-таки зазывала наступающих атаковать их, ворваться в широко раскрытые ворота, смять, растоптать и раздавить.

И конструкты действительно клюнули. Они катились сплошной волной, коричневатые, с проблесками металла под шкурой, длиннорукие, опоясанные целыми лентами глаз, воздев смертоубийственные орудия; вместе с ними катилась и волна чужой магии.

Тхенчана не шевелилась, она словно вросла в камни Асгарда; Рудиа, напротив, шипела, змеиный хвост её хлестал во все стороны; Билихос раскрывал и закрывал пасть, словно разминаясь перед обильной трапезой.

Волна конструктов ворвалась в ворота.

Глаза Тхенчаны вновь качнулись вправо-влево, и гладкий камень привратного пространства вдруг начал меняться, стремительно чернеть, заблестела поверхность воды, распустились жирные плоские листья болотных растений, поднялся хищный тростник, поползли плотные туманы, дохнуло сыростью, гнилью, жаркой тропической топью.

Конструкты вкатились в трясину, они знали, что это иллюзия. Их собственная магия разрушала чужую, но тут вступили Рудиа с Билихосом, и чёрная вода сомкнулась вновь. А затем над ней взметнулись белёсые шеи болотных гидр, тянулись полупрозрачные сероватые щупальца со стрекалами, сверкнули разряды, какими гидры парализуют добычу, и конструкты стали замирать один за другим. Следом валили новые, и поднимались новые гидры, всё больше и больше, так, что почти исчезла сама вода, остался сплошной лес серых качающихся созданий, больше похожих на заросли диковинных дерев.