Джо смотрел на нее.

Джо смотрел на самого себя, смотрящего на нее, потом увидел, как попятился к приоткрытой двери, ткнулся в нее спиной, и она захлопнулась, щелкнув замком.

От постоянного напряжения мышцы у нее на плечах отвердели углами. На шее проступили жилы, свалявшиеся волосы висели, закрывая половину лица. «Гребень, – мелькнула дурацкая мысль. – Проклятие, красный гребень!» Он увидел, как заплакал его живой глаз. Второй, бесслезный, покрылся каким-то сухим налетом.

– Теперь ее держат здесь, – сказал Оскар. – Цепи короткие, чтобы она не могла себя убить.

– Кто ее?..

– Там еще двадцать шесть остальных – помнишь? О, она давно миновала стадию, на которой могла бы отпустить Ллл. Но остальные держат ее здесь, вот такую. И ее Ллл продолжают строить.

– Это подло! – выкрикнул Джо. – Почему ее никто не отпустит?

– Она знала, на что идет. Знала границы своих возможностей. Заранее сказала остальным, что ее придется посадить на цепь. – Оскар болезненно поморщился. – Семеро. До нее никто не владел одновременно столькими Ллл. Это выше человеческих сил. И тоска растет по мере того, как они строят. В геометрической прогрессии. Как цена.

Джо смотрел на нее, и ужас мешался с восхищением и болью.

– Ты хотел поговорить с ней, – сказал Оскар. – Говори.

Джо робко пошел к ней и видел со стороны, как идет.

У нее были язвы на запястьях и щиколотках.

– Сан Северина?

Она отпрянула с каким-то задыхающимся, давящимся звуком.

– Сан Северина, мне нужно с тобой поговорить.

Тонкая струйка крови змейкой сползла по натянутым связкам ее левой кисти.

– Ты можешь говорить? Сан Северина…

Она бросилась на него, звеня цепью, и впилась бы в ногу, не отскочи он назад. Щелкнула зубами, прокусила себе язык. Брызжа кровью изо рта, с визгом повалилась на каменный пол.

Потом Джо видел только, как колотит в дверь и – минуту спустя – как Оскар удерживает его. Оскар наконец справился с запорным механизмом в ручке, и они вывалились обратно на дно лестничного колодца. Стали подниматься наверх. Оскар тоже задыхался.

– Мне было ее почти что жаль, – сказал он, когда дошли до середины.