Инженерам удалось подавить помехи, и на короткое время стали ясно слышны голоса – один-единственный голос, все повторявший одно и то же:

– …„Ипсилон-семь“, говорит „Ипсилон-семь“. Тревога, тревога. Слышит меня кто-нибудь?.. Говорит „Ипсилон-семь“.

К этому времени, я думаю, его читали уже на всех кораблях. Наконец в эфир прорвался еще один голос, совершенно без помех:

– Говорит капитан Влайон с „Дельты-шесть“. Слышу вас ясно. Продолжайте.

Похоже, Дельта принимала лучше, чем мы.

– Слава богу. Это Одноглазый Пайк говорит из квартала Одноглазых на „Ипсилоне“. Остальные все погибли, весь официальный сектор. Не знаю, что случилось, они как будто с ума сошли. Кто-то пришел… или что-то. Человек с зелеными…

Снова помехи, потом голос Влайона:

– Я ничего не понимаю. Прошу вас, Пайк, успокойтесь и расскажите еще раз.

– Корабль чуть к чертям не разнесло. Минут сорок назад, наверное. У нас был ночной цикл, и вдруг резкий толчок, все проснулись. Несколько человек пострадало. А потом все стали сходить с ума, потому что ничего не понимали. Я сам не видел, но говорили, что по главной площади прошел кто-то, как будто весь из огня. Я тоже ничего не понимаю. Они все погибли. Двадцать минут назад мы пробрались в официальный сектор, а там везде трупы. Несколько человек были еще живы, они кричали, пытались что-то объяснить. Потом мы увидели свет и убежали к себе.

– Погодите минуту, Пайк…

– Нет, это вы погодите, черт возьми. Прилетайте и заберите нас отсюда! Мы прячемся в Паутине, но вы можете добраться на катерах. Бога ради, заберите нас из этого…

Раздался чей-то крик. Потом закричал Пайк. Тут я поняла, почему Микер сказал мне включить видео.

С одним из дисков – как раз с „Ипсилоном“ – происходило что-то не то. Он вибрировал, вокруг него сиял какой-то нимб. Потом радио отключилось, а диск на экране начал распадаться. Сначала просел и треснул корпус, потом пять или шесть обломков разлетелись в разные стороны. Потом останки корабля раскололись, как яичная скорлупа. За пять минут двадцатикилометровая металлическая махина была разорвана в клочья и расшвыряна в невесомости.

Люди на всех одиннадцати кораблях видели то же, что и я. Минут десять все молчали. Я тоже не могла говорить.

Наконец послышался голос капитана Альвы:

– Капитан Влайон, вы еще на связи? Что произошло?

Странный напряженный голос отвечал:

– Да… я на связи. Я не знаю…

Он не договорил. Мне показалось, что это не тот человек, которого мы слышали еще недавно. Никакой мистики. Просто мы все стали другими людьми.

– Я не знаю… – повторил Влайон».