«Первоначальный шок прошел, слух о катастрофе разошелся по всему Городу. Мы продолжаем двигаться сквозь неплотный песок, но после гибели „Ипсилона“ это уже не кажется важным. Люди в состоянии тихой паники, защититься нечем. Сегодня утром судья Картрайт приветствовал меня вполне добродушно:
– Что ж, одно, по крайней мере, хорошо: многие теперь вернулись к ритуалам.
Видимо, он ожидал, что я обрадуюсь. Микеру и еще троим связистам хватило присутствия духа записать все, что происходило вчера ночью. Подразделения связи все утро тщательно сопоставляли записи и пытались восстановить куски, заглушенные помехами. К вечеру им удалось разобрать еще слов десять, но они ничего не добавили к тому, что уже известно. Вечером же была весьма невеселая радиоконференция между Городами. Ожидалось, что мы будем выступать с предложениями.
Пять минут общего молчания, еще пятнадцать минут идиотских теорий, за которые нам же было стыдно. Наконец мы все отключились.
Время шло к ужину, когда мне снова позвонил Альва.
– Что на этот раз? – спросила я. – Еще что-то случилось?
– Случилось. Прошел слух, что на „Ипсилоне“ Одноглазые захватили управление и подорвали корабль.
– Что?!
– Пока ничего серьезного, но поговаривают, чтобы опять устрожить выполнение Нормы.
– Это чья идея?
– Не знаю. Город взорвался, у большинства, понятно, ум за разум зашел. Все так и оглядываются, ищут, на кого бы свалить. Одноглазые – первые кандидаты.
– С какой стати?
– Ну, известно, какая тут логика: последний вызов с „Ипсилона“ был от Одноглазого. Значит, они последние управляли Городом, значит, они устроили переворот, и так далее, и так далее.
– И они же каким-то образом уничтожили целый Город?
– Это ты меня спрашиваешь? Одна ритуальная группа уже разработала целое представление. Надышатся эфиром и стоят, а главный вырывает глаз у большой куклы. Дальше всеобщие стоны и видения конца света.
– Эфир? Что-то мне это не нравится.
– Мне тоже. Ритуалы могут быть какие угодно, но наркотики – это уже перебор.