– Еще бы. Остается надеяться, что они там не спятят окончательно. Сегодня вечером получила жалобу от Паркса – это руководитель рыночных исследований. Он готовит стажера, хочет сделать своим ассистентом. И этот стажер, совсем молодой парень, всегда приносит блокнотик с карандашом и что-то там черкает. Паркс думал, расчеты или еще что. А сегодня парень пришел, ничего не делает, только рисует в блокнотике. Паркс спросил, в чем дело. Оказывается, у них в ритуальной группе положено значками отмечать разные типы мыслей, которые приходят в голову. Что за мысли, парень не сказал, но, похоже, у него теперь вся голова ими забита, и вот он сидит в углу и рисует кружочки, крестики, квадратики…

– Уму непостижимо, – сказал Альва. – Все это меня тревожит. Мягко говоря».

Четвертая запись:

«Не успела я проработать и пятнадцать минут, как зазвонил интерком: явился Картрайт.

– Войдите, – сказала я в микрофон.

Судья себя ждать не заставил.

– С добрым утром. Решил сразу зайти к вам, пока не началась суета. Дела, дела. Столько изменений, столько законов нужно устрожить. Нужно прекратить наконец попустительство.

– Что вы имеете в виду?

– А разве не попустительство официально признано причиной гибели „Ипсилона“?

Я скрестила руки и откинулась в кресле:

– Насколько мне известно, ни одной достоверной причины установлено не было.

– Ах, бросьте! Неужто вы не слышали? Я затем и пришел: узнать, насколько это официально. Слава богу, весь город говорит.

– И о чем же он говорит?

– О том, что Одноглазые на „Ипсилоне“ попытались устроить переворот, истребили население и подорвали корабль.

– Подобные версии даже не обсуждались.

– А возможно, следовало бы…

– Это курам на смех.

– Вы уверены?