– Слушаю вас, судья.

– Микер сообщил мне, что вы направляетесь на „Сигму-девять“.

– А вам какое дело?

– Капитан, я запрещаю вам лететь. А если ослушаетесь, можете быть уверены: назад я вас не пущу.

Меня как током ударило.

– Кто вас уполномочил мне что-то запрещать?

– Я, если помните, отвечаю за моральный климат корабля. Если вы вернетесь обратно с „Сигмы-девять“, это ударит по морали.

– Господи, судья, чего вы так боитесь?

– А что, если вместе с вами прилетит Разрушитель?

– Разрушитель?

– Да. Существо с зелеными глазами, которое уничтожает…

– Что ж, по крайней мере, вы перестали винить во всем Одноглазых. Я лечу на „Сигму“, судья.

Я едва слушала его: слишком сильны были страх и гнев.

Села в челнок, задраила люк, отомкнула уши и глаза и дала сигнал к пуску. Резко открылись тройные створки шлюза, и я вылетела навстречу песку. На датчике было три и семь. На экране увеличивалась „Сигма“, похожая на серебряное яйцо.

Робот объявил:

– Ваши уши отомкнуты…

Я включила радио.

– …ваши глаза зрячи.

Люк открылся, я вплыла в шлюз, и стрелка на датчике рывком пошла вниз. К шлюзу присоединилась труба. Когда я выходила из трубы, желудок свело от страха – что я сейчас увижу? Внутри отдавался какой-то металлический гул, который я списала на перенапряжение. Но я шла по совершенно пустому коридору, и гул все нарастал. Где-то в районе навигационного отсека я поняла, что это в голове: что-то, как зуммер, громко вибрирует у меня в голове. Я свернула к городской площади, гадая, сколько мне осталось.

На площади я увидела людей. Они шли прочь, молча, шатаясь. Один упал, потом еще двое. Кого-то повело в сторону. Какая-то женщина прислонилась к колонне, но через секунду соскользнула на пол.