– ФЕДРА, куда ушли люди?

– Думаю, туда же, куда твоя Фриза.

У меня за головой в металле делалось что-то музыкальное.

– Но вы не люди, людские законы не по вам. Напрасно вы их себе навязываете. Мы здесь, внизу, как можем, наблюдаем за вами. Бывает, за пару поколений получишь ответ на вопросы, которых и в мыслях не имел. А бывает, столетиями смотришь и не можешь понять самого простого: кто вы, откуда взялись, что тут делаете. Тебе не приходило в голову, что ты можешь ее вернуть?

– Фризу? – Я дернулся и сел прямо. – Где? Как?

Вспомнились загадки Ла Уники.

– Это не тот лабиринт, – повторила ФЕДРА. – А где тот, не могу сказать, поскольку я не та дева. Смерть. Она же капут, карачун, каюк. Сумеешь подыграть, может, и обыграешь.

Я подался к ней и оказался на коленях:

– ФЕДРА, я не понимаю тебя.

– Брысь. Уматывай.

– Куда?

– Еще раз говорю: я не та дева. Рада бы помочь, но не могу. А тебе пора двигаться. Как солнце вниз, а море вспять, тут делается темно и налетают с воплями дикие охотнички.

Я рывком поднялся на ноги и оглядел бесконечные выходы. А что, если логикой? Быкозверь вылетел из того вон проема. Значит, и я туда же.

Долгая, долгая темнота отзывалась моему дыханию и падающим каплям. О первую лестницу споткнулся и приложился. Ничего, встал и пошел наверх. На площадке ободрал плечо, пошарил по стенам и сообразил наконец, что забрел в какой-то тесный отросток, который, похоже, никуда не ведет.

Я выдул из мачете остатки крови и заиграл. Мелодия, петляя со мной вместе, отблескивала от стен, как чешуйки слюды, – сойдет, пока нет света.

Влетел пальчиком в каменюгу.

Заскакал на одной ноге, зачертыхался, потом двинулись дальше – я и дивные, дивные звуки.

– Эй!..

– Лоби, это…