– Давай, – сказал Добри. – Ты нам ого как пригодишься. Молодец, что вернулся.

Он отвесил мне подзатыльник, я хотел дать ему по ляхе, но промахнулся. Йон вытащил еще одну перекладину, и мы погнали коз через общий круг, потом по дороге, потом по долине. Совсем как раньше. Нет, не совсем.

Добри это первый сказал, когда первое тепло с трудом просунулось под рассветную прохладу.

– Нет, Лоби, не так, как раньше. Ты потерял что-то.

Я сшиб на себя дождик с низкой ивы, намочил голову и плечи:

– Аппетит потерял. И может, веса пару кило.

– Не аппетит, – сказал Мелкий Йон, выходя из-за сломанного дерева. – Тут что-то иное.

– Опять иное? Добри, Йон, скажите, чем это я такой инакий?

– А?

Йон швырнул палкой в козу, чтоб она посмотрела сюда, но промахнулся. У меня под ногой случился камешек, и я попал. Коза перевела на меня голубые глаза и поскакала узнать, чего мне надо. По дороге на что-то отвлеклась и тут же попыталась это слопать.

– Ну, у тебя ноги большие, – сказал Йон.

– Не то. Ла Уника во мне заметила что-то инакое. Что-то важное. Такое же, как… у Фризы.

– Ты музыку делаешь, – сказал Добри.

Я посмотрел на дырчатое лезвие:

– Нет, вряд ли это. Играть я и тебя могу научить. Тут что-то совсем, совсем инакое. Так мне кажется.

К вечеру пригнали коз обратно. Добри позвал меня ужинать, я взял кабанины, а потом мы порастрясли Йоновы плодовые закрома.

– Лоби, будешь готовить?

– Неохота.

Тогда Добри пошел на угол трансформаторной будки и выкрикнул в сторону общего круга:

– Эй! Хочет кто-нибудь сварганить ужин трем работящим джентльменам в обмен на еду, увеселения и тонкую беседу?.. Нет, ты мне уже готовила… Девушки, не толкайтесь! Ты тоже нет, ты в приправах ни бум-бум. А-а-а, тебя я помню, красотка, от твоей стряпни я чуть на тот свет не отправился… Так, все. Ты. Ну да, ты. Пойдем.