Я замер, оседлав изгородь.

– Лоби, ты в реальном мире живешь. Он с чего-то начался, он к чему-то движется, меняется. Но в нем есть хорошо и плохо, как-то поступать – правильно, а как-то – нет. Ты этого никогда не хотел признать, даже в детстве, но пока не признаешь, ты будешь несчастлив.

– Это ты про меня в четырнадцать лет говоришь.

– Нет, это я про тебя сейчас. Фриза мне много…

Я соскочил с изгороди и пошел сквозь деревья.

– Лоби!

– Чего тебе? – Я продолжал идти.

– Ты меня боишься.

– Не боюсь.

– Постой, я тебе покажу…

– Показывать ты мастер, в темноте особенно! – крикнул я через плечо. – Этим и инакий, да?

Я перешел ручей и полез по камням, злой, как Элвис. Не к долине, а кругом, где круче. Ломил в темноте и лупил по встречным веткам, по листьям… Потом в тенях кто-то возник, насвистывая.

Здесь сплошь безумцы. Редко кто знает этот мир и понимает, что по чужим лекалам ничего не сошьешь, ибо не бывает у двоих одного мнения. Тот, кто при свете дня слывет мудрецом, ночью не будет объявлен сумасшедшим.

В каждом предмете, в каждом событии опыт выявляет для него присутствие чего-то иного.

Я остановился. Звук сухих листьев под ногами, звук папоротника, скользнувшего по плечу, приблизился сзади и остановился тоже. Холмы начали сереть по верхнему краю.

– Лоби?

– Передумал насчет?..

Вздох.

– Да.

– Ну, пошли тогда… Почему передумал?