– Ну, некоторые из нас ее понимали.

– Да, – сказал я, – некоторые из нас…

Вцепился в сетку возле столба, но не полез.

– Вообще, мне всегда жалко было, что ты больше не приходишь. Хорошее было время. И хорошо, что Фриза по-другому на это смотрела. Мы…

– …много чем занимались, Дорик. Я помню. Мне до четырнадцати лет никто не почесался объяснить, что ты не девочка. Если я тогда обидел тебя, извини. Сожалею.

– Обидел, но у меня сожалений нет. Фризе тоже никто не сказал, что я не мальчик. И я этому рад, если честно, хотя она бы все равно иначе отнеслась, чем ты.

– И часто она приходила?

– Все время, что не с тобой была.

Я подпрыгнул, перекинул себя через изгородь и приземлился на той стороне.

– Ну, где твой дурацкий камень?

– Вот…

– Не трогай меня! Так покажи.

– Вот, – повторил в темноте Дорик.

Я уцепился за край камня, полкой торчавшего из земли. Затрещали корни, с шепотом осыпалась земля, и я его откатил.

– Как ребенок, кстати? – спросил я.

Не спросить я не мог, и, прах тебя побери, Дорик, почему надо было ответить именно так?!

– Который?

К столбу была прислонена лопата. Я всадил ее в землю. Прах тебя побери, Ле Дорик.

– Наша с Фризой, – продолжил Дорик, помолчав, – через год, думаю, пойдет на комиссию. Нужно спецобучение, корректировка, но в целом девочка функциональная. Ла у нее, наверно, никогда не будет, но и тут жить не придется.

– Я не о ней спрашивал.