– Кого я убил – они все при мне. Я тоже сторож, держу их в своей собственной Клетке.
Влажный смех, похожий на воду, бегущую по холодной трубе.
– Кид Каюк?
– Что?
– Где ты?
Мой голос зацепился за костяные иглы его усмешки.
– Откуда ты взялся, Кид Каюк? Куда идешь?
Его длинные пальцы скользили в рыжих волосах, словно льняные веревки в груде золотых монет. Он отпихнул ногой сорняки от сточной решетки.
– Детство мое изжарилось в Клетке, в песках экваториальной пустыни. Только Дорика-сторожа у меня не было. Как и ты, резвившийся в своих джунглях, я был преследуем памятью тех, кто жил под этим солнцем до нас и чей облик, любови и страхи переняли предки наших предков. В Клетке большинство моих соседей умерли от жажды. Сначала я помогал некоторым, добывал им воду так же, как Фриза кинула камешек, – я и это видел, конечно. Потом я убивал всех, кого сажали в Клетку, и получал воду прямо из тел. Я подходил к изгороди и глядел поверх дюн на пальмы оазиса, где работало наше племя. Тогда я еще не собирался покидать Клетку, потому что видел глазами всего мира. Я видел то, что видели ты, Фриза и Дорик, я вижу все, что происходит в этом галактическом рукаве. Когда то, что я вижу, меня пугает, я закрываю глаза, через которые смотрю. Так было с Фризой и Дориком. Когда мне становится любопытно взглянуть еще раз, я их опять открываю. Как с Дориком, например.
– Ты силен, – сказал я.
– …Итак, я родился в пустыне, где смерть сеется, как песок, сквозь горячие ребра земли. А теперь ухожу все глубже и глубже в море.
Он снова поднял глаза, и его рыжие волосы отнесло назад в дрожащей зелени.
– Кид Каюк, – крикнул я (он отдалялся, был уже далеко). – Почему ты попал в Клетку? Ты на вид функциональней, чем половина Ла и Ло у меня в деревне.
Он искоса глянул на меня:
– Хорош функционал. Хорош функционал, родившийся в пустыне белокожим и рыжим, с жабрами!
Жадный разъятый акулий ротик размылся и исчез. Я сморгнул. Не надумав ничего лучше, достал из конторского шкафа бумаги, разложил под столом и лег на них, усталый и растерянный.
Помню, еще взял какой-то листок и по слогам пробился через один абзац. Я одно время рыскал в деревенском архиве, и Ла Уника научила меня простой грамоте, чтобы я мог разбирать надписи на пластинках.