– Твой? – Я большим пальцем через плечо указал на зверя.

– Был мой. – Он глубоко дышал.

Его плоская, костлявая грудь глубоко опадала при каждом выдохе, а ребра раскрывались и схлопывались, как жалюзи.

– Поедешь с нами – твой будет, для езды. Не поедешь – опять мой.

Дракон, простая душа, потерся жабрами о мое бедро.

– С кнутом управишься?

Я пожал плечами:

– Я такой и видел-то раз всего. Шесть лет назад, когда погонщики сбились с тропы.

Мы все тогда вылезли на Берилловый склон и смотрели, как они гонят стадо ящеров обратно через Стеклянный перевал. Ло Кречет пошел с ними поговорить, а я увязался за Кречетом и узнал про клейма и что клейменые чудища добрые.

Незнакомец широко улыбнулся:

– А мы опять сбились. Километров на двадцать пять, надо думать… Ну что, парень, нужна тебе работенка и хороший скакун под седлом?

Я глянул на покромсанные цветы:

– Нужна.

– Ну, скакун вот он, а работа твоя – подняться на нем сюда и доехать до остальных. Это покамест.

(Так, надо вспомнить… Погонщики сидят у ящеров меж горбатых плечей, а ноги упирают им в чешуйчатые подмышки… Это мои-то ноги?? Гм, ладно. А руками, значит, держатся вот за эти две белые штуки вроде усов, что торчат из-под жабр. Ну, как там говорится? Йо-хо-х… нет… Йиии-хааа!)

Потом мы пятнадцать минут колупались в грязи, а новый знакомец орал нам сверху советы. Я от него выучил такие словечки, каких сроду не слыхивал. Под конец мы уже оба почти смеялись.

В общем, мы с драконом выбрались-таки наверх и ехали вдоль озера, пока он случайно не скинул меня в воду (во второй раз).

– Слушай, ты всерьез думаешь, что я выучусь ездить на этой зверюге?

Одной рукой он помогал мне встать, другой держал дракона за усы, третьей сворачивал кнут, а четвертой скреб мохнатую голову.

– Не раскисай. Я в первый раз был не лучше. Садись обратно.