Крест означал, что, даже ошалев от страха, зверь меня не тронет: ящер, привыкнув к людям, делается для них неопасным и даже каким-то жалостным. Я спрыгнул вниз.

Цветок, подбиравшийся к зверю, от неожиданности – сссссс! – опорожнил воздушный пузырь в десяти сантиметрах от моей ноги.

Я рубанул, и он срыгнул нервной слизью. (В том смысле, что нервы у них – зеленая слизь.) Цветки охаживали меня по ногам колючками, но я уж рассказывал, какая у меня там кожа. Надо только живот беречь и ладони, а ногам ничего не будет. Я ухватил ступней цветок, въевшийся ящеру в плечо. Отодрал (кровавые зубки: клоц-клоц-клоц!), оттянул на стебле, подсунул клинок и резанул с подворотом – рраз!

По драконьей бочине потекли нервы.

Эти цветы как-то общаются (может, тоже инаким способом), и теперь они потянулись ко мне. Один вдруг поднялся на жутких штуках, которые у других растений называются «усы», и прыгнул на меня – ссссс! Пришлось покрутить клинком у него в мозгу.

Я крикнул ящеру, чтоб не робел, и сверкнул бравой улыбкой, – жаль, Кречет не видел: его школа.

Ящер рептильно простонал в ответ, мотнул гривой, задев мне руку, и хрустко прикусил цветок. Пожевал (из пасти свисали зеленые усы), решил, что невкусно, и выплюнул шипы. Я отодрал от него еще два цветка и освободил ему лапу.

– Сссссс…

Я глянул вправо, что было ошибкой, ибо атаковали слева.

Вот не люблю я такие ошибки. Длинный, колючий гад обмотался мне вокруг щиколотки и попытался сдернуть меня с ног, что, по счастью, никак невозможно. Тогда он всадил всю уйму зубов мне в икру и принялся жевать. Я дернул его за белые лепестки (альбинос попался), но лепестки оборвались, а этот продолжил въедаться: хрум, хрум! Клинок у меня был поднят, и я уж было опустил его на голову цветочку, но руку накрыла колючая сеть. Что-то царапнуло по шее сзади. А там у меня не сказать, чтоб броня…

Собственно, и на пояснице не броня, и под горлом, и между ног, и под мышками, и за ушами… Да у меня, оказывается, полно уязвимых мест! Чертовы цветки двигаются как раз с такой скоростью, чтоб ты успел призадуматься о вариантах.

Тут что-то длинное горячо пропело у моей щиколотки. Щелк! – в воздух взвились лепестки, гад перестал жевать и нервно срыгнул мне на ногу.

Потом – пиннннг! – у запястья, и запястье выдралось из колючек. Я слегка пошатнулся и отсек еще один ус. Набухшая роза соскользнула по драконьей лапе и поползла наутек. Они общаются, это точно, и сообщалось между ними вот что: паника и бегство. Но что за музыка получалась из всего этого!

Я обернулся: он стоял наверху, и утро уже успело нарумянить небосклон у него за спиной. Он сбил с дракона последний цветок – ссссс… блоп! – и свернул кнут. Я потер икру. Дракон простонал не в тон.