– Я не…

– А я вот думаю, что Одноглаз жив. Точно не знаю. Я не могу везде быть с ним, как с вами. Мог, конечно, и умереть… – Кид наклонился ко мне и оскалил рот. – Но не умер.

Я подался назад и уперся спиной в дюну.

– Дай клинок.

Я отвел руку с мачете. Потом резко рубанул. Кид увернулся, от бревна полетели щепки.

– Если ты меня заденешь, мне, наверно, будет неприятно. Меня тоже можно поранить. Но если я правильно понял твои мысли, избавиться от меня таким образом не выйдет.

Он пожал плечами и улыбнулся без злобы. Дотянулся и тронул клинок.

У меня дернулась рука. Кид взял у меня клинок и пальцами попробовал дырочки.

– Нет, – вздохнул он. – Эта штука мне не по силам. – Вернул мне мачете. – Покажешь?

Я взял клинок, потому что он мой и мне не нравилось, что Кид его трогал.

Кид почесал правую пятку о левую ступню.

– Ну давай, покажи. Мне клинок не нужен. Мне нужна музыка, что там внутри. Сыграй, Лоби.

Он кивнул. Одурев от ужаса, я приложил к губам рукоять.

– Давай.

Задрожала нота.

Он склонился ко мне, опустил золотые ресницы:

– Теперь я заберу все, что осталось.

Переплел пальцы на руках, а на ногах поджал, и когти врылись в песок.

Еще нота.

Я начал третью…