Эйзенхорн посмотрел на демонхоста:

— Это все не настоящее. Тебя здесь нет. И меня тоже. Я тебя не звал, и я совершенно уверен, что не сумел бы тебя контролировать. Мои псионические способности выгорели. Я должен умирать. Это, наверное, последние иллюзии Терзания.

— Нет, ты не умер, — произнес Черубаэль. — Не умираешь. И это не галлюцинации. Ты просто тут. Ты всегда стремился сюда и наконец пришел. Я впечатлен. Нет, правда. И я не часто говорю это людям.

— Сюда?.. — переспросил инквизитор.

— Можно рассмотреть вопрос физически и метафизически. Полагаю, ты сам решишь, что важнее. Физически — это Город Праха внутри города Квин-Мэб на Санкуре, субсектор Ангелус. Год пятисотый. Плюс-минус год. А вот метафизически… ну, тут все зависит от тебя.

— Санкур?

— Да, да. Ужаснейшее место, как по мне, но выбираю не я. Теперь ты заказываешь музыку. Ты ведь… ты хотел попасть сюда, верно?

— Да, — кивнул Эйзенхорн. — Я… Я не знаю.

— Тебя попросили сюда отправиться, — сказал Черубаэль. — Эта твоя неприкасаемая, ну, как ее там звали?

— Елизавета.

— Да, Е-ли-за-ве-та. Она тебя очень вежливо попросила.

— Это было Терзание, принявшее ее форму.

— В любом случае она попросила вежливо. Об услуге. О последнем деле. Спасти ее дочь. И я полагаю, этим-то мы и займемся. Ты все для нее сделаешь.

Демонхост заметил, что Эйзенхорн разглядывает призрачный город.

— Или ты передумал, а, Грегор? Все еще борешься с искушением? Последний рывок, чтобы свернуть шею врагу?

— Я не знаю. Не знаю, было ли хоть что-то из этого правдой.

— Похоже, у тебя есть выбор. Поступить правильно или правильно. Я знаю, что звучит не очень похоже на выбор, но ты меня понял. Сделать большое дело, которое имеет значение, или маленькое, которое зачтется.

— Разве я не могу сделать оба?