– Давненько не виделись, Рами, – сказал Мэт и бросил парню серебряную марку. – Ты ведь помнишь меня, а?

– Не могу сказать, как я… – начал было Рами, но тут заметил вместо привычной ему меди серебряный блеск. Он кашлянул, и кивок превратился в несколько неловкий поклон, одновременно с которым конюх еще и приложил ко лбу сжатый кулак. – Да, конечно, я помню, молодой господин. Простите меня! Вылетело из головы. Людей я плохо запоминаю. А вот лошадей много лучше. В лошадях я толк знаю. Прекрасное животное, молодой господин! Я позабочусь о нем, будьте уверены. – Он пробормотал все это быстро, без пауз, и Мэт не смог ввернуть ни единого слова; потом Рами так поспешно увел мерина в конюшню, что навряд ли, наверное, успел припомнить, как зовут юношу.

С кислой миной Мэт сунул под мышку толстую связку с фейерверками и взвалил на плечи остальные свои пожитки. «Да этот малый не отличит меня от ногтя на пальце ноги Ястребиного Крыла». На перевернутом бочонке рядом с дверью кухни сидел коренастый мускулистый мужчина, ласково почесывая за ухом черно-белого кота, свернувшегося у него на коленях. Не прекращая ни на секунду своего занятия, мужчина изучал Мэта, глядя на него из-под тяжелых век, особенно внимательно он ощупал взором боевой посох у него на плече. Мэту казалось, что он помнит этого человека, но вот имя его напрочь забыл. Юноша ничего не сказал, открывая дверь, мужчина тоже промолчал. «Совсем не обязательно, чтобы меня помнили. Может, эти проклятые Айз Седай каждый день являются сюда и уводят постояльцев».

На кухне два помощника повара и три судомойки носились между печами и вертелами, руководимые пухлой женщиной; ее волосы были собраны в пучок, а деревянная ложка в ее руке служила указующим перстом. Мэт помнил эту полную женщину. «Колин – что за имя для такой крупной женщины! – но все звали ее просто Поварихой».

– Ну, Повариха, – объявил он, – и года не прошло, как я вернулся.

Она разглядывала его недолго, затем кивнула:

– Я помню тебя. – (Мэт ухмыльнулся.) – Ты ведь был с тем молодым принцем? – Помолчав, она продолжила: – Он был так похож на Тигрейн, да осияет Свет ее память! Ты у него служишь, наверное? Значит, он возвращается, этот молодой принц?

– Нет! – кратко ответил он. «Принц! О Свет!» – По-моему, вряд ли он скоро тут появится, и не уверен, что вам понравилось бы его возвращение.

Она запротестовала, причитая, какой великолепный, красивый молодой человек этот принц. «Чтоб мне сгореть, если найдется женщина, которая не сходила бы с ума по Ранду и не смотрела телячьими глазами при упоминании его проклятого имени! Она бы дико завизжала, узнав, кто он такой!» Но Мэт прервал восторженные воспоминания толстухи: