— Цветение Тысячи! – воскликнул он, визуализируя технику.

И одновременно с этим дрожащее и все быстрее осыпающейся пространство вдруг превратилось в огромную реку. Энергия речной воды заполнила пространство, сковав намертво и птицу Кецаль и Звезды на её перьях. Хаджар с Лэтэей не могли даже пошевелиться.

Будто… будто Кань Дун переделал, пусть и на краткое мгновение, реальность под себя. Создал её заново или, быть может, поместил внутрь другую – сродни аномалии. И эта бесконечная полноводная река вспыхнула тысячей бутонов лотоса.

Каждый из них раскрывался лепестками режущих и колющих ударов. И каждый из них был способен отправить к праотцам не только Небесного Императора, но и смертельно ранить Бессмертного.

Именно благодаря этой технике Кань Дун не боялся ввязываться в битву даже с Бессмертными восьмой ступени Божественного Воителя. Именно её он получил благодаря тем тысячам лет заточения в другой аномалии.

Птица Кецаль в её звездной броне еще сопротивлялась бесчисленному множеству лепестков, но силу ограничивала река. Идеальная техника, заключавшая в себе одновременно и неумолимый натиск, и глухой партер, в котором врагу нет места для маневра.

– Передайте моему клану, – прозвучал позади легкий шепот. — что я умерла достойно.

Эйте Лецкет, надламывая выточенную из дерева лодку, вдруг превратилась во вспышку света. Широко раскрыв свои когтистые объятья, она обхватила Кань Дуна. И, что-то прошептав ему на ухо, вместе с бессмертной обезьяной прыгнула в сторону разрыва пространства за их спиной.

Бессмертный что-то кричал и пытался вырваться, но его погубила его же собственная техника. Разорвав с ней связь, он пострадал точно так же, как Хаджар после Звездной Вспышки. Лишь мгновение ступора, пока не восстановиться энергетическое тело — вот и все, что требовалось Эйте.

И она этим воспользовалась.

Острые осколки пространства и самой реальности, едва касаясь гранями тел смертной и бессмертного, превратили их в ничто. Не осталось даже пыли расколотых источников энергии.

Бескрайняя река обмелела и исчезла, а сверкавшие в небесах лотосы – зачахли.

Хаджар с Лэтэей, без сил, опустив оружие, стояли на последнем каменном островке. Они смотрели на то, как каким-то сказочным дождем на них осыпался небольшой мир, ставшей могилой для столь многих адептов.

– Она была красива? — вдруг спросила Лэтэя.

Хаджар промолчал.

Он никогда не знал, насколько красива Аркемейя. Потому что для него во всем мире… во всех мирах была лишь одна единственная женщина. Как можно её описать таким простым словом?