Хаджар дышал. Тяжело. Прерывисто. Он пытался удержать в сознании то чувство, что открылось ему в момент, когда разрушалась аномалия. То ощущение, будто он встретил самого себя. Только более целостного. Более… правильного.

Но не смог.

Чувство, столь же быстро, как появилось – так же и исчезло.

– Проклятье, – тихо произнес Хаджар.

– У тебя тоже не получилось? – спросила лежащая рядом Лэтэя.

С неба падали капли. Тяжелые, теплые капли. Алые.

Рядом поднимались холмы из плоти. Кто знает, зачем Кань Дун искал то, что искал, и как много лжи прозвучало в его словах, но об одном он не солгал.

Время в аномалии действительно шло иначе. Хаджар и Лэтэя успели вернуться еще до того, как утих фонтан крови из разорванной плоти Пожирающего Облака Мула.

Кучи растерзанной плоти и реки крови – вот и все, что осталось от каравана Лецкетов.

– Нам придется сделать небольшой крюк, перед тем как вернуться к твоему отцу, – ответил Хаджар.

Лэтэя поднялась. Она подставила лицо горячей крови так, будто это действительно был дождь. Но сейчас подобные мелочи не волновали ни её, ни единственного свидетеля подобного поведения – Хаджара.

Они выжили. Чудом, случайностью или удачей – неважно. Но они выжили в аномалии.

– Ради Эйте? – спросила воительница.

Хаджар кивнул.

– Мы должны исполнить её последнюю волю, – сказал он поднимаясь на ноги и возвращая меч в ножны. – Её семья должна знать, что она жила свободно и умерла достойно. Так велит…

– Честь, – закончила за друга Лэтэя. – тогда поторопимся. От города Лецкетов до Звездного Дождя путь неблизкий. А слушать ворчание Абрахама у меня нет ни малейшего желания.

Вместе, стараясь осознать, что же им все-таки открылось, пусть и ненадолго, они направились в сторону земель семьи Лецкет.

– Жаль только, что все было напрасно, – вздохнула принцесса.

Хаджар посмотрел на ладонь. Пусть он не видел и не ощущал, но знал, что там, внутри, лежит камень с одним единственным словом “Терна”.