Третий выдали самому Рихтеру.

– Не бери его, – остановил Макса появившийся из ниоткуда Сильвио, когда тот уже надевал снаряжение, похожее на полный рыцарский доспех, с той лишь разницей, что в экзоскелет можно было влезть без помощи оруженосца. – У тебя будет другая задача.

– Какая?

– Пойдем, коммандо. Это военная тайна. Назначь себе замену… временную. Ортега хочет забрать тебя для чего-то важного.

«Коммандо» – иногда он так называл Макса. Но это было неверно, и Рихтер всегда яростно возражал. Это все равно, что ландскнехта назвать рыцарем. Может, по нынешним временам рядом с никогда не служившими в регулярной армии ополченцами он и выглядел военным-профессионалом, но по меркам горячего двадцатого века был довольно средним бойцом. И уж точно не был экспертом-диверсантом.

Брифинг, – иначе говоря, совещание высшего офицерского состава, – проходил в подвале соседнего банка, здание которого тоже было реквизировано. Раньше эту комнату занимали служба безопасности и охрана депонентских ячеек, которые находились тут же, под землей, в огромном бронированном зале, целая стена которого состояла, как соты, из сейфовых дверец. Что стало с их содержимым, Максим не знал.

В полутемной комнате, укрытой защитным коконом от всех видов прослушки, его ждали всего три человека. Один из них был генерал Ортега, второй – командир танкового батальона субкоманданте Шульц, которому также недавно дали в подчинение артиллерийскую батарею. Третий – худой мужчина в пиджаке мышиного цвета, с расчесанными на пробор волосами, был Рихтеру неизвестен, хотя ему почудилось что-то знакомое в лице этого человека. Тот сидел во главе стола, и Максиму его не представили.

Судя по всему, собравшиеся что-то бурно обсуждали еще до появления Рихтера и Сильвио Хименеса. Командир отряда «Панчо Вилья» опустился на стул, Макс сел рядом, чувствуя на себе взгляд субъекта в пиджаке.

– Вы хотите штурмовать Тлачи? – кипятился Шульц, которого в жизни звали Давид Натанович.

– Да вы сбрендили. Проще разнести ее артиллерией. Или держать осаду, пока сами не сдадутся.

– Там очень прочный напряженный железобетон, – спокойно отвечал Ортега, хотя видно было, что он на пределе, повторяя это далеко не в первый раз. – Снарядов понадобится много, и они пробивают дыры только в внешнем слое. Башня выдерживает столкновение с самолетами. А осаду они могут держать даже не годы, а вечность. Все удобства им давно перекрыли. Но у них всё автономное. Сдается мне, людей там совсем мало.

– Чем нам мешает эта пирамида? Пусть стоит.

– Мешает, – заговорил третий. Голос у него был скрипучий, будто синтезированный. – Кроме чисто практического, есть один психологический момент, товарищи. Пока мы не контролируем даже всей территории столицы, мы не можем говорить от имени всего народа Мексики.