Никто даже не шевельнулся. Никто не издал ни звука. В общем молчании фонтан крови, вытекавшей из трупа Окселя, превратился в поток, затем в струйку, огромной лужей сливаясь с кровью Красной Шляпы и медленно расползаясь по полу.

Рикке положила руку на плечо Трясучки и, шлепая босыми ногами, проскользнула мимо него в центр круга.

– Есть еще идеи, которые стоит проверить? – спросила она, поворачиваясь кругом, так, чтобы у каждого была возможность высказаться.

Она понятия не имела, что будет делать, если кто-нибудь решит заговорить. Но никто по-прежнему не шевелился. И не издавал ни звука.

– Еще кто-нибудь хочет сделать по-своему?

В ее рту пересохло, пульс грохотал под сводом черепа. Но в зале стояла тишина, как зимой. Как в могиле.

– Больше не будет мнений? Все высказались?

Рикке побрела обратно к своей скамье, оставляя босыми ногами цепочку кровавых следов на полу отцовского замка. Названные безропотно расступились перед ней, едва не роняя щиты из непослушных рук.

– И что будет теперь? – пробормотал Черствый, уставясь на трупы и хватаясь за остатки своих седых волос.

– Я знаю в точности, что будет, – отозвалась Рикке, хотя в действительности перед ней было море сомнений. Она снова уселась и натянула на плечи овчину. – Я это видела.

– Что ты видела? – спросил один из воинов Красной Шляпы.

Конечно, он был зол на то, что произошло, но в его голосе звучала и нотка любопытства. Этакое нищебродское поскуливание. Что бы ни говорили, а в конечном счете большинству людей нужно, чтобы им указали дорогу. Чтобы кто-нибудь заверил их, что все будет в порядке. Чтобы кто-нибудь распорядился, что делать дальше.

– Я знаю, что вы все ужасно любите волноваться, но сейчас вы можете завязывать с этим делом. – Рикке склонила голову набок и улыбнулась им. Она могла даже не пытаться делать улыбку угрожающей: руны на ее лице прекрасно справлялись с этой задачей. Ну не только руны, еще два трупа и фигура забрызганного их кровью Трясучки, стоявшего рядом. – Все, что от вас требуется, – это делать то, что я говорю. Нетрудно, правда?

Как любил повторять отец Рикке: если хочешь, чтобы что-то было сделано как надо, сделай это сам. Она подняла с пола ножницы, подтянула коленки к подбородку и вновь принялась за свои ногти. На большом пальце левой ноги у нее был какой-то дурацкий твердый вырост кожи возле угла ногтя. Всегда приходилось повозиться, чтобы обрезать его как следует.

Пламя против пламени

Пламя против пламени

– Так ты, значит, маг? – спросил Стур.

– Маг Радирус, к вашим услугам!

Он даже говорил как маг, вкусно раскатывая каждое «р», сходящее с его языка. И вид у него был более чем магический: длинная мантия, щедро расшитая золотой нитью, длинная окладистая борода, разделенная надвое и с седыми прядками, а также перекрученный посох с каким-то кристаллом на конце.